Спастись от опасных мужчин - Сол Лелчек

– Госпитализировать? Ты воспользовалась той штукой? Той дубинкой?

Я энергично покачала головой:

– Нет. Я пользуюсь оружием, только если нападающий на меня вооружен, и я считаю, что ответ должен быть пропорциональным.

– Тогда как же ты с ними справилась?

Я посмотрела на свои руки. Каким-то образом я содрала с большого пальца левой руки темно-бордовый лак. Надо будет покрасить заново.

– Это была всего-то пара пьяных козлов, и справиться с ними было легко.

– И что произошло потом?

– Меня арестовали.

– Арестовали?

– Впервые в жизни. Но, когда просмотрели записи с видеокамер, уменьшили обвинение до административного правонарушения, хотя по предписанию суда теперь мне приходится посещать сеансы психотерапии. Из-за моих… проблем.

– Из-за склонности к насилию.

– Да нет, Итан, дело вовсе не в том, что я какая-то буйная психопатка, которая разбивает головы направо и налево, утратив над собой контроль. Я никогда в жизни не затевала свар, но у меня есть склонность… к слишком рьяной защите людей, которые мне дороги, и определенные ситуации в конце концов провоцируют меня.

– Как сегодня вечером?

– Как сегодня вечером.

– Почему?

– Не знаю, спроси что-нибудь полегче.

– Ну хорошо. У тебя есть еще какие-нибудь грехи, в которых ты хочешь сознаться?

Я невольно рассмеялась:

– По-моему, для одного вечера довольно и этого.

– Значит, ты работаешь над своими… проблемами, посещая сеансы психотерапии.

– Полагаю, да, можно сказать и так.

Он отпил еще кофе.

– Почему ты носишь с собой такое… такое оружие? Эту дубинку, которую ты достала из сумки?

Я вздохнула. Вот к чему вели его вопросы.

– Из-за моей работы.

– Я думал, ты владелица книжного магазина.

– Так оно и есть. Но я занимаюсь и другой работой. По совместительству, так сказать, во внеурочное время.

Он напряженно рассмеялся:

– Я начинаю понимать, что ты имела в виду, когда сказала, что не будешь говорить мне всего сразу. Так чем ты все-таки занимаешься?

– Иногда я помогаю людям отыскать то, что они ищут, или выяснить то, в чем они хотят разобраться. А иногда… я помогаю женщинам.

– Каким образом?

– Я помогаю им выбраться из ситуаций, которые несут им вред. Помогаю освободиться от людей, которые вредят им…

– И как ты это делаешь?

– Я разговариваю с этими людьми на том языке, который они понимают.

Он помолчал, обдумывая это.

– Ты носишь с собой пистолет?

– Итан. Всему свое время. Но и у меня есть к тебе вопрос.

– Давай, задавай.

– Ты сможешь с этим справиться?

– Справиться с чем?

– С тем, что представляю собой я. Если не можешь, я это пойму. Брайан – мой бывший – не смог. Но я хочу знать, потому что если ты не сможешь, то в дальнейших разговорах об этом смысла нет.

Он начал гонять по столу крошки от пончика.

– Если честно, Никки, я от всего этого немного обалдел. Час назад у нас с тобой было свидание с участием двух пар, и мы все четверо собирались на концерт джазовой музыки, а теперь я сижу с девушкой, которая только что на моих глазах справилась с тремя громилами, вооруженными ножами. И у меня вроде как такое чувство, будто у меня роман с Грязным Гарри[38]. Так что могу ли я немного обо всем этом подумать?

– Конечно, можешь. Вообще-то с ножом был только один парень. И ноги у меня куда красивее, чем у Грязного Гарри. Если ты с этим не согласен, то у нас с тобой есть проблемы и поважнее.

Он улыбнулся – впервые после того, как мы сели за столик.

– Это я признаю.

Похоже, нам больше не о чем было говорить. Я встала.

– Думаю, я пойду. Свяжись со мной, если захочешь.

Я вышла из пончиковой, чувствуя себя хреново и снова думая о воздержании от секса. На сей раз точно, на сей раз навсегда. Возможно, я просто не создана для романтических отношений, независимо от того, чего хочу я сама. Возможно, у меня никогда ничего не получится с нормальным парнем. Таким, как Итан.

Возможность выбора. Может быть, она есть не всегда, независимо от того, чего мы хотим.

Я почувствовала, как на меня снова накатывает то самое, так знакомое мне настроение. Я знала – дойдя до района озера Мерритт, где оставила свой мотоцикл, – что не поеду домой. И неважно, насколько поздний теперь час. Я знала, что поеду на север, к океану. К маленькому голубому домику, стоящему над пляжем.

– Как у вас дела, Никки?

– Вы насчет того парня, с которым я познакомилась, Итана? Ничего не получилось.

– В каком смысле «не получилось»?

– Я показала ему слишком большую часть моей натуры.

– Кто-то пострадал? Что вообще произошло?

– У нас было свидание с участием двух пар. Какие-то ребята попытались ограбить нас на улице. Вот и пришел конец моим мещанским фантазиям о том, чтобы поиграть в «Эрудит».

– Вы все в порядке?

– Один из тех ребят немного пострадал, но он это заслужил.

– Вы с ним что-то сделали?

– Послушайте, у меня в жизни было много событий, из-за которых я не могла спокойно спать. Но из-за этого типа… Нет уж. Он достал нож, а я сказала ему, что не люблю ножей. И что же он сделал? Начал размахивать им перед моим лицом. С его стороны это было крайне безответственно. Так что он сам виноват.

– А Итан – его расстроило то, что произошло?

– Да, и его друзей тоже. По правде говоря, похоже, расстроились все, кроме меня. Но что я должна была делать? Дать ему ограбить нас? Вести себя как нормальная девушка, которая потом два часа плачет, пока бойфренд гладит ее по головке, пытаясь успокоить? Это что, было бы честнее?

– Никки, вам не кажется, что вы склонны к саморазрушению?

– Конечно, нет.

– Но вы все время оказываетесь в ситуациях, в которых вы как бы… повышаете ставки.

– Вовсе нет. В том-то и дело. Почему никто не может этого понять? Я уравниваю ставки – вот во что я верю и верила всегда.