Большая книга ужасов 88 - Анна Евгеньевна Антонова

на третий день в круизе, пока плоховато ориентировалась и, кажется, даже побывала не на всех палубах. На нижнюю моя нога точно не ступала. Вообще-то, там тоже располагались четырехместные каюты, и родители, выбирая из разных вариантов, всерьез рассматривали этот, тем более он был значительно дешевле. Остановило их отсутствие нормальных окон – там были только иллюминаторы под самым потолком, а это не сильно вдохновляло, учитывая, что нам предстояло посетить Онежское и Ладожское озера с их непредсказуемой погодой.

– Ты смотри не очень там, – невнятно высказался Никита.

Я закатила глаза – не хватало еще, чтобы меня поучал младший брат – и бросила:

– Иди уже, а то без тебя все карты раздадут.

Мы наконец распрощались, и я вышла на корму шлюпочной палубы. Было весьма свежо – хорошо, что после экскурсии оказалось некогда переодеваться на ужин. Я так и осталась в джинсах и футболке, а еще потихоньку прихватила с вешалки куртку.

Я огляделась. Здесь располагался открытый солярий, но сейчас очертания шезлонгов лишь смутно угадывались в темноте. К сожалению, пока погода не позволяла загорать, и народ валялся на них прямо в одежде, старательно имитируя пляжный отдых. Поздним вечером тут и подавно было пусто: пассажиры, утомленные экскурсией и плотным ужином, расползлись по каютам. Для самых стойких организовали «Мафию», а желающих гулять по палубам в темноте не нашлось.

Меня немного потряхивало, но не от холода, а от волнения. Долго еще тут торчать? Десять уже есть, даже начало одиннадцатого. Такими темпами «Мафия» закончится раньше, чем состоится наше свидание… О чем я? Совсем Никита заморочил мне голову. Конечно, же, обычная встреча. Я так старательно убеждала себя в этом, что сама почти поверила.

Как, интересно, мы встретимся? Не договорились же толком. Вдруг он просто отделался от меня, а сам и не собирался проходить?

– Привет, – услышала я и вздрогнула.

От стены отделилась темная тень. Матрос в черной форменной куртке стоял, засунув руки в карманы, и смотрел так, что я, вообще-то редко терявшаяся, почувствовала себя весьма неуютно. К счастью, в темноте не разглядеть выражение лица.

Видимо, от растерянности я не нашла ничего лучше, чем спросить:

– Как ты меня нашел?

– Каюта люкс, номер четыреста один, – насмешливо проговорил он.

– Ты всех пассажиров запоминаешь? – Я хотела добавить «кому сумки носишь», но вовремя осеклась.

– Нет, только избранных.

Я не поняла, хорошо это или плохо, но на всякий случай решила не уточнять. Повисло молчание, заполненное лишь отдаленным шумом двигателя, который на корме ощущался сильнее, плеском воды за бортом и шумом ветра в прибрежных деревьях.

– Пойдем, – наконец позвал он.

– Куда? – растерялась я.

– Не здесь же разговаривать, под окном твоей каюты.

Под окном моей каюты находился закрытый балкон, и нас никак не могли оттуда увидеть, но возражать я не стала. Послушно прошла за ним на корму, где парень запросто открыл дверцу с табличкой «Посторонним вход воспрещен» и обернулся:

– Давай быстрее.

Мы прошли на закрытую территорию и завернули за огромную трубу, из которой валил белесый дым.

– Присаживайся, – кивнул он.

– Куда? – затупила я.

Парень усмехнулся:

– Не бойся, тут тепло и чисто.

«Сам помыл?» – опять едва не ляпнула я, но, к счастью, удержалась. Откуда только во мне прорезалось это чертово барство? Парень явно не из тех, кто позволяет безнаказанно собой помыкать. Сцены с участием бородатого лучше не вспоминать…

Видя, что я медлю, он стянул черную форменную куртку, оставшись в той же полосатой футболке, и бросил ее на пол:

– Так устроит?

– Устроит, – медленно кивнула я. – Но ты бы лучше оделся, прохладно.

– У трубы тепло.

Он первым уселся на пол. Я осторожно опустилась рядом и убедилась – тут и правда совсем не холодно и довольно уютно: труба защищает от ветра, а дым уходит далеко вверх, и его сразу относит ветром. Зато простор открывался потрясающий: бездонное небо, охватывающее нас со всех сторон, и рассыпанные по нему крупные звезды. Я уже и не помнила, когда последний раз видела их – зимой, кажется, в редкий ясный вечер?

– Большая Медведица! – обрадовалась я, заметив знакомый ковшик.

Парень не обратил внимания на мой неуместный энтузиазм.

– Данила, – наконец представился он.

Я собралась пошутить, что он долго думал, прежде чем ответить на мой вопрос, но благоразумно решила этого не делать.

– Я Рита.

– Маргарита, значит? Ты уже стала ведьмой?

Я покосилась на него с удивлением: а матрос-то, оказывается, образованнее моего брата.

– Пока еще нет, но, кажется, скоро. Что тут у вас происходит?

– А разве что-то происходит?

– Шутишь? – удивилась я. – Ты же сам сказал…

– Шучу, – без тени улыбки согласился Данила.

Я покосилась на него – в темноте четко вырисовывался узкий профиль и светлые вихры растрепанных волос. Тонкие руки и острые плечи: интересно, сколько он тут тягает канаты, если нисколько не накачался? Или это его первый рейс? Судя по отношению того бородатого мужика в кителе, и последний…

Данила подавил зевок.

– Мы помолчать пришли? Мне завтра к шести утра на смену, в пять подъем.

Я даже растерялась, что со мной случалось нечасто. Думала, парень сам начнет беседу, а он ждал этого от меня. Неужели и правда так устал, что не может ворочать языком? Ладно, спрошу сама, не гордая.

– Ты здесь на практике? – неожиданно задала я совсем не тот вопрос, который собиралась.

Почему-то сразу говорить по делу оказалось невыносимо сложно. Если парень и удивился, то не подал вида.

– Да. Я в колледже речного флота учусь.

– То есть ты студент?

– Курсант, – поправил он.

– Сколько же тебе лет?

– Шестнадцать, – отозвался Данила. – Первый курс окончил.

– Мне тоже, – растерялась я, ничего не понимая. – Только в одиннадцатый класс перешла… А как же ты?

– Ну все правильно. В училище после девятого поступают.

Новости выбили меня из колеи. Я почему-то не сомневалась, что он старше хотя бы на пару лет. Нет, чисто теоретически я, конечно, знала: кто-то уходит со школьного двора после девятого класса, но для себя подобную перспективу не рассматривала, как и никто из моих одноклассников. Мы в полном составе перебрались из средней школы в старшую и продолжили беззаботную жизнь – насколько это возможно в условиях бесконечного давления и почти ежедневного упоминания грядущих экзаменов. Но до них оставался целый год – кто начинает париться настолько заранее?

А некоторые попрощались с детством еще год назад и теперь получают профессию в среднеспециальном учебном заведении, чтобы… что?

Собравшись с мыслями, я спросила:

– А учиться сколько?

Данила испытующе взглянул на меня:

– Слишком много вопросов. Тоже хочешь попробовать?

– Да, то есть нет… – отчего-то смешалась я. – Интересно просто.

– Ну если просто интересно, то четыре с половиной года.

– Нравится учиться?

– Я в полном восторге! – язвительно отозвался он.

Я вспомнила орущего бородача и усомнилась в его искренности, но уточнять не стала. Кажется, пора переходить к делу, а то парень из-за меня совсем не выспится. И так уже практически светится, как его только ветром с палубы не сдувает.

– Послушай, я кое-что заметила, но, возможно, неправильно поняла… – неуверенно начала