Как гром среди ясного неба - Наоко Уодзуми

и слова не сказали. Да и вообще, даже если в школе будут возмущаться, родители всегда могут объяснить, что с вьющимися волосами ребенку было не-ком-форт-но. Потому что это чистая правда!

Какое-то время женщина растерянно молчала.

– Ну, – в конце концов заговорила она. – Если действительно некомфортно, мы, наверное, можем это устроить…

– Да, некомфортно. Я же сразу сказала.

– Хорошо, хорошо, я поняла, – словно отмахиваясь, бросила Имаи-старшая и начала вставать со стула.

– Подожди! Это еще не все! – поспешила задержать ее Карин. – Еще еда. Я похудеть хочу, так что, пожалуйста, не покупай больше тонкацу и все такое.

– Почему это? Ты же все это любишь, разве нет? К тому же, у тебя растущий организм – наоборот нужно побольше кушать…

– Даже для растущего организма перебор калорий – это плохо! У меня тело такое тяжелое, что иногда даже двигаться сложно.

– Рико, солнышко, это не проблема. Повзрослеешь – и вес сам уйдет. Я в твоем возрасте тоже была пышкой, но как за двадцать перевалило, так и похудела сама по себе.

Карин понемногу начинала закипать. Имаи-старшая, безусловно, говорила с «дочерью» ласково, вот только складывалось впечатление, что она ее даже не слышит. Да, слушает, но не слышит.

– Тебе легко говорить, ты красивая. Но о ребенке-то своем тоже нужно думать. По-настоящему думать!

Лицо мамы Рико вытянулось от шока.

– Я… Я думаю.

– Ну, раз думаешь, то послушай дальше. Еще я хочу купить линзы – буду в них из дома выходить. А то в очках бегать неудобно.

– Бегать? – выражение лица Имаи-старшей с изумленного сменилось на перепуганное. – Доченька, у тебя точно все в порядке? Что-то в школе случилось?

Карин прикусила губу. Кажется, она случайно сболтнула лишнего.

– Эм, да нет, все как обычно…

– «Как обычно» – это как? Расскажи, как у тебя там дела?

– Э-э, ну-у… Я всегда одна, вообще ни с кем не общаюсь. На переменах хожу в библиотеку или в кабинет художественного клуба… Как-то так.

До этой минуты не особо интересовавшуюся школьными делами дочери женщину будто застрелили на месте. Не в силах пошевелиться, мама Рико каменной статуей ошарашенно застыла посреди гостиной.

* * *

Еще некоторое время Имаи-старшая стояла в оцепенении, а когда наконец пришла в себя, тут же бросилась к компьютеру и лихорадочно принялась искать в Интернете контакты офтальмологов, принимающих допоздна.

– Все, сейчас поедем подбирать тебе линзы, – в конце концов произнесла она, оторвавшись от монитора.

И они поехали. Прямо на маминой машине они добрались до ближайшей клиники перед станцией – там «Рико» быстро проверили зрение и предложили примерить пробную пару линз. И хотя девушка сама сказала, что хочет хотя бы частично избавиться от очков, линзы надевать ей, откровенно говоря, было страшновато. Это ведь нужно лезть пальцем в глаз! Да, не совсем напрямую, но все-таки…

«Уг-х-х, ладно! Столько народу их носит, значит, и я смогу!» – в итоге все же решилась Карин и, собрав волю в кулак, – «И-и-и р-раз!» – вставила сначала первую линзу, а следом и вторую.

Наконец, рецепт был получен. Тогда мама с «дочкой» заехали в ближайшую оптику, купили запас линз на месяц вперед и со спокойной душой отправились домой.

– Солнышко, я вот что хотела сказать, – уже сидя в машине на обратном пути заговорила Имаи-старшая. – Забота о своем внешнем виде – это, конечно, важно, но и комнату тоже нужно поддерживать в порядке…

– Я там уже убралась.

– У… Убралась?

– Ага. Правда, еще не до конца.

* * *

– Надо же, и правда! – стоило им переступить порог квартиры, как мама Рико сразу же направилась в комнату дочери и теперь рассматривала ту, в восхищении прикрывая рот ладонями. – Просто потрясающе! Рико, ты огромная умница!

– Да ладно, ничего такого уж потрясающего. Теперь здесь хоть жить можно, а до этого вообще… Бр-р…

– Боже мой, как я рада! – в глазах Имаи-старшей заблестели слезы. – Я все гадала, все ждала, когда же и ты это поймешь!

А ведь могла и не гадать. Могла и не ждать. Могла бы просто взять и сказать: «Дочка, приберись в своей комнате».

Внезапно женщина с наигранным недоверием заглянула Карин в глаза.

– Кто ты, и что ты сделала с моей Рико?

И хотя сказано это было явно не всерьез, девушка едва не дернулась от испуга. А вдруг действительно догадалась?

Имаи-старшая все продолжала пристально смотреть на «дочь». Карин не отвечала, лишь бурила ту ответным тяжелым взглядом – сдаваться в случае чего она не собиралась.

– Шучу, шучу я, солнышко. Теперь вижу, это правда ты.

«Солнышко» украдкой испустило вздох облегчения.

– Ох, милая, ты даже не представляешь, как я сейчас растрогана. Поразительно, просто поразительно: так резко измениться всего за один день!

* * *

На следующее утро девушка торжественно объявила: сегодня вместо школы она намерена посетить салон красоты. Мама Рико, конечно, тут же распереживалась и воспротивилась – кто же пропускает занятия по такой неуважительной причине? – и предложила отложить это дело до выходных, однако Карин была непреклонна.

– Ну нет, пока волосы не выпрямлю, ноги моей в школе не будет!

В конце концов у Имаи-старшей не осталось иного выбора, кроме как сдаться. Обреченно понурив голову, женщина покорно записала «дочь» к стилисту.

* * *

Ур-р-р… Ву-у-у…

Карин уже какое-то время сидела в салонном кресле, а желудок меж тем бессовестно завывал раненым китом.

Оказавшись в теле Рико Имаи, на первое время от шока девушка напрочь потеряла всякий аппетит. И вот теперь, стоило ей немного оправиться, как пищеварительная система решила незамедлительно продемонстрировать свое возмущение – со вчерашнего вечера Карин одолевал зверский голод. Конечно, ее собственному животу тоже случалось урчать от недоедания, но те звуки, что издавал опустевший желудок Рико, простым урчанием было никак не назвать – о нет, это было самое настоящее грандиозное оркестровое выступление с упором на духовые инструменты низких регистров.

И тем не менее девушка отчаянно терпела – она во что бы то ни стало намеревалась «приучить» тело одноклассницы чувствовать себя вполне комфортно даже при сильном голоде.

– Не стесняйся, бери сколько хочешь, – внезапно обратилась к ней парикмахер и поставила перед девушкой вазочку с леденцами.

Неужели услышала желудочный оркестр?

А-а-а, капец, стыд какой!

И все же от угощения Карин решительно отказалась. В ближайшее время ей жизненно необходимо хотя бы чуточку сбросить вес. А до тех пор – никаких, ни-ка-ких сладостей!

* * *

За бесконечными переходами туда-сюда между парикмахерским креслом и мойкой пролетели три с половиной часа, и вот, наконец, от злополучного пушащегося «горшка» не осталось и следа –