Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

прислушались, не проснулся ли Уильям. Но тот все еще спал — по крайней мере, молчал, не требуя его накормить.

У Скарлетт защемило в груди. Три дня. До ее отъезда осталось три дня. Джеймсон получил сообщение от дяди еще вчера. Как долго они пробудут в разлуке? Сколько еще продлится проклятая война? А вдруг это последние три дня из того времени, которое им отпустила судьба? От этих вопросов тиски, сжимавшие ее сердце, смыкались все крепче, и каждый вдох становился мучительным, будто Скарлетт не хватало воздуха.

— Не думай об этом, — прошептал Джеймсон, не сводя взгляда с ее лица, словно хотел запомнить каждую черточку.

— Откуда ты знаешь, о чем я думаю? — Скарлетт попыталась улыбнуться, но улыбки не получилось.

— Потому что я думаю о том же самом, — признался он. — Но я не вижу возможности оставить тебя со мной и гарантировать твою безопасность. Ее просто нет.

Она кивнула, прикусив губу, чтобы сдержать дрожь.

— Знаю.

— Тебе понравится в Колорадо, — пообещал Джеймсон, и в его глазах вспыхнули искры радости. — Там разреженный воздух, к нему надо будет привыкнуть, но горы такие высокие, словно тянутся к небу. И само небо очень красивое, ослепительно-голубое. Красивее этого неба только твои глаза. Моя мама в курсе, что ты приедешь, и уже приготовила дом для вас с Уильямом. Дядя Вернон поможет тебе с документами, и, кто знает, может быть, ты успеешь закончить книгу к моему возвращению домой.

Скарлетт подумала, что ей не нужна вся эта красота, о которой он говорит, если рядом не будет его самого. По крайней мере, в ближайшем будущем. Но она не стала высказывать эту мысль. До их разлуки оставались считаные дни, и она знала, что ей надо быть сильной — не только ради Джеймсона, но и ради Уильяма. Плакать и сокрушаться нет смысла. Она получила американскую визу, путь был намечен, и все уже решено.

— Я не буду брать патефон.

Это было единственным предметом их разногласий.

— Мама велела привезти его обратно.

Скарлетт вскинула бровь.

— Я думала, твоя мама велела тебе вернуться живым и самому привезти патефон. — Она провела пальцами по его волосам, запечатлевая в памяти это ощущение.

— Скажи ей, что я отправил его домой вместе с моей жизнью, потому что вы с Уильямом и есть моя жизнь. — Взгляд Джеймсона был настолько пронзительным, что Скарлетт ощутила его как прикосновение. — Потом, когда мы будем вспоминать это время, оно покажется нам просто точкой, промелькнувшей на радаре.

У Скарлетт все сжалось внутри. Для нее, бывшей планшетистки, точки, мелькающие на радаре, означали прилеты вражеских бомбардировщиков.

— Я люблю тебя, Джеймсон, — яростно прошептала она. — Я согласилась уехать только ради Уильяма.

— Я тоже тебя люблю, Скарлетт. И люблю еще больше именно потому, что ты согласилась уехать ради его безопасности.

— Три дня, — прошептала она, уже нарушая данную себе клятву быть сильной.

— Три дня, — повторил Джеймсон, улыбнувшись через силу. — Кавалерия уже на подходе, любовь моя. Американские войска скоро прибудут в Европу, и кто знает, может быть, все закончится уже в следующем году.

— А если нет?

— К чему такие вопросы, Скарлетт Стантон? — поддразнил он. — Или ты не собираешься меня ждать?

— Я буду ждать тебя вечно, — сказала она. — Ты здесь выдержишь без меня?

— Выдержу, но с трудом, — тихо ответил Джеймсон. — С большим трудом. Ты забираешь с собой мое сердце. Но я буду жить, — поклялся он, прижимаясь лбом к ее лбу. — Я буду летать. Буду сражаться. Буду писать тебе каждый день и мечтать о тебе каждую ночь.

Она попыталась отгородиться от боли, попыталась не думать о том, что у них остается всего лишь три дня.

— И у тебя просто не останется времени завести отношения с другой девушкой, — поддразнила она.

— Для меня нет и не будет никаких других девушек. Только ты, Скарлетт. Только ты. — Джеймсон притянул ее ближе к себе. — Жаль, что мне не дают увольнительную еще и на завтра.

— Тебе дали целых два дня, чтобы съездить на свадьбу Констанс в прошлые выходные, и еще день, чтобы проводить нас. Нам грех жаловаться.

Джеймсон поморщился.

— По-твоему, это была свадьба? Скорее уж похороны.

— Это было и то и другое.

Констанс все-таки вышла замуж за Генри Уодсворта. Он затащил свое жирное седалище на верхушку британского великосветского общества и официально там закрепился. Констанс сохранила поместье, которое так любила, а их родители обеспечили себе безбедное существование.

— Просто пышное празднование деловой сделки, — тихо добавила Скарлетт.

Им не хотелось вставать, но уже взошло солнце, и наступил новый день. Они не могли больше откладывать подъем, хотя Джеймсон уговорил Скарлетт принять душ вместе с ним.

Через двадцать минут — и после еще одного взрывного оргазма — он завернул ее в банное полотенце, а сам взял полотенце поменьше, повязал вокруг бедер и начал бриться. Скарлетт наблюдала за ним, прислонившись к дверному косяку. Ей никогда не надоедало смотреть, как муж бреется, в основном потому, что обычно он брился голым по пояс. Когда он закончил, она пошла в спальню, чтобы одеться, и как раз в эту минуту Уильям издал свой первый утренний крик.

— Я сам его покормлю, — сказал Джеймсон. — Ты принеси нам бутылочку.

Скарлетт закончила одеваться, слушая, как Джеймсон в детской поет песенку их сыну. В связи со свадьбой Констанс в прошлые выходные и предстоящим отъездом она начала приучать Уильяма к бутылочке, и ей очень нравилось наблюдать, как Джеймсон кормит сынишку. Связь между ними была крепкой. Самые радостные и широкие улыбки Уильяма всегда доставались Джеймсону, и именно Джеймсон быстрее успокаивал малыша, когда тот капризничал. Вот и сейчас Уильям придерживал бутылочку одной рукой, а другой дергал за пуговицы на папином форменном кителе. Скарлетт не ревновала сына к мужу, особенно зная, что теперь они снова увидятся еще очень нескоро. Может быть, через год. Если не больше.

Не забудет ли Уильям о Джеймсоне за это время? Не придется ли им начинать все сначала? Трудно поверить, что такая глубинная связь может прерваться, но время и вправду стирает воспоминания, особенно у совсем маленьких детей.

— Сварить тебе кофе? — спросила Скарлетт, когда они все спустились на кухню и Джеймсон сел за стол с Уильямом на руках.

— Я позавтракаю в столовой на базе, — улыбнулся ей Джеймсон и вновь перевел полный обожания взгляд на сынишку. — Он взял все самое лучшее от нас обоих, да?

Скарлетт перекинула волосы через плечо и посмотрела на Уильяма.

— Не буду спорить, хотя я бы сказала, что твои глаза гораздо красивее моих.