Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

ты закончил книгу, Ной? — Я схватилась за гнев, чтобы не утонуть в волнах боли, что поднимались в моей душе.

— В начале декабря.

Мои глаза вспыхнули. Шесть недель. Он лгал мне целых шесть недель. Но зачем? Почему? У него была девушка в Нью-Йорке? Любил ли он меня по-настоящему? Или все это было ложью?

— Я понимаю, как это выглядит со стороны…

— Убирайся. — В моем голосе не осталось никаких эмоций, в теле — никаких чувств. Я вся как будто оцепенела.

— Ты говорила, что у нас просто интрижка, а я уже влюбился в тебя до беспамятства. Я не мог взять и уйти. Возможно, я поступил некрасиво, и я сожалею. Мне нужно было чуть больше времени…

— Для чего? Поиграть на моих чувствах? Тебя это заводит? — Я покачала головой.

— Нет! Я тебя люблю! Я знал, что, если у нас будет больше времени, ты тоже меня полюбишь. — Ной опустил руки.

— Ты меня любишь.

— Ты знаешь, что да.

— Нельзя лгать и манипулировать человеком, чтобы заставить его тебя полюбить. Это не любовь, Ной.

— Я просто пытался дать нам больше времени.

— А как же «я всегда держу слово»? — бросила я в ответ.

— Я его и сдержал! Черновик готов? Да. Но книга еще не закончена. Я был здесь каждый день, редактировал обе версии, тянул время, прежде чем тебе придется выбрать одну из концовок. Прежде чем ты оборвешь нас на полуслове, потому что боишься.

— Ты мне солгал. Очевидно, моя осторожность была оправдана. Забирай свой ноутбук, свою ложь и уходи. Если тут остались какие-то твои вещи, я их отправлю по почте, только уйди от меня.

Я совершила ошибку, удержав Дамиана после той, первой лжи, и в благодарность он отнял у меня восемь лет жизни. Такого больше не повторится.

— Джорджия… — Ной подошел ко мне, протянув руку.

— Уходи! — Слово вырвалось хрипом, оцарапав мне горло.

Ной уронил руку и закрыл глаза.

Один удар сердца. Второй. Когда он открыл глаза, сердце успело ударить десяток раз. Достаточно, чтобы я поняла: это меня не убьет. Что я буду дышать, несмотря на боль.

Он тоже все понял и медленно кивнул, глядя мне прямо в глаза.

— Хорошо. Я уйду. Но ты не сможешь мне запретить любить тебя. Да, я совершил большую ошибку, но все, что я тебе говорил, — это чистая правда.

— Вопрос семантики, — прошептала я, ища в себе лед, который за время брака с Дамианом успел застыть в моих жилах, но Ной его растопил до последнего осколка и оставил меня беззащитной.

Он поморщился, медленно отступил назад, обошел стол и открыл верхний ящик. Его движения были судорожными и порывистыми, когда он положил одну скрепленную пачку бумаги слева от коробки с рукописью, а другую — справа.

Все это время готовые концовки лежали в столе. Мне даже не пришло в голову посмотреть или спросить.

Ной взял свой ноутбук, снова обошел стол и посмотрел на меня. Он не имел права на боль в глазах. Особенно в том случае, когда солгал мне и обманом проник в мое сердце.

— Они обе здесь. Когда выберешь, дай мне знать. Твой выбор будет решающим.

Я еще крепче обняла себя за талию, мысленно умоляя трещины в моей душе продержаться еще минуту. Пусть я сломаюсь после его ухода — но не доставлю ему удовольствия видеть, как рассыпаюсь на части.

— Есть вещи, за которые надо бороться, Джорджия. Когда становится слишком сложно, нельзя просто уйти и оставить все незавершенным. Если бы я мог улететь и сражаться с нацистами, чтобы завоевать твою любовь, я бы так и сделал. Но мне приходится сражаться с твоими демонами, и пока что победа за ними. Помни об этом, когда будешь читать концовки. И счастливую, и… рвущую душу. Невероятная, редкая история любви в этой комнате — это не Скарлетт и Джеймсон. Это ты и я.

Один долгий тоскливый взгляд — и Ной ушел.

Мое сердце разбилось вдребезги.

Глава двадцать восьмая

Май 1942 года

Ипсвич, Англия

Скарлетт прижалась к Джеймсону, впиваясь ногтями в его спину, а он двигался в ней уверенными глубокими толчками. Ничто в мире не могло бы сравниться с ощущением его тела на ее теле. В эти мгновения не было ни войны, ни опасности, ни близящейся разлуки. В этой постели были только они двое, общавшиеся телами, когда слова были уже не нужны.

Она застонала от неописуемого удовольствия, что сжималось горячей спиралью у нее в животе, и Джеймсон прижался губами к ее губам, вбирая в себя ее стон. За последние несколько месяцев они довели до совершенства искусство тихого секса.

— Мне всегда тебя мало, — прошептал он ей в губы.

Скарлетт опять застонала, еще крепче прижалась к нему бедрами и закинула одну ногу ему на спину, побуждая его продолжать. Близко. Она была уже близко.

Он сменил темп, чуть ускоряясь с каждым толчком и проникая в нее еще глубже, его движения сводили ее с ума, удерживая на грани предельного удовольствия, но не давая упасть.

— Джеймсон, — взмолилась она, зарывшись руками в его волосы.

— Скажи мне, — потребовал он с улыбкой и еще одним сильным толчком.

— Я тебя люблю. — Скарлетт подняла голову и прижалась губами к его губам. — Мое сердце, моя душа, мое тело — все твое.

Ее «я тебя люблю» всегда лишали его самообладания, и этот раз не стал исключением.

— Я люблю тебя, — прошептал он, просунул руку между ними, чтобы довести жену до предела. Ее бедра сомкнулись, мышцы свело сладкой судорогой, и она услышала его шепот сквозь пелену наслаждения: — Скарлетт, моя Скарлетт.

Оргазм накрыл ее мощной волной.

Когда она вскрикнула, он запечатал ей рот поцелуем и уже через пару секунд тоже получил вожделенную разрядку.

Потом они еще долго лежали в сладостном изнеможении, не размыкая объятий.

— Я не хочу покидать эту постель. Никогда, — сказал Джеймсон, убирая прядь волос со щеки Скарлетт и заправляя ее ей за ухо.

— Отличный план, — согласилась она и провела пальцами по его мускулистой груди. — Думаешь, так будет всегда?

— Что именно? Неутолимая потребность друг друга раздеть?

— Что-то вроде того, — улыбнулась она.

— Боже, я очень на это надеюсь. Даже не представляю, что может быть лучше, чем раздевать тебя до конца своих дней. — Он вскинул брови, и она рассмеялась.

— Даже когда мы состаримся? — Скарлетт погладила его по колючей от щетины щеке.

— Особенно когда мы состаримся. Нам не придется скрываться от детей, спящих в соседних комнатах.

Тут они замолчали и