Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

class="p1">У их сына были ее черные волосы и высокие скулы, но смуглая кожа, подбородок и нос — как у Джеймсона.

— Стантонские голубые, — улыбнулся Джеймсон. — Надеюсь, такие глаза будут у всех наших детей.

— Что? Ты планируешь еще детей? — поддразнила она.

Он притянул ее ближе и усадил к себе на колени.

— У нас получаются такие милые малыши, что было бы жаль ограничиться только одним, — сказал Джеймсон и нежно поцеловал ее в губы.

— Давай обсудим этот вопрос уже в Колорадо.

Скарлетт хотела дочку, девочку с зелеными глазами и непоседливым, смелым характером Джеймсона. Она хотела, чтобы Уильям тоже узнал, как это здорово, когда у тебя есть сестра или брат.

— Мы будем вместе ходить на рыбалку, — пообещал Джеймсон Уильяму. — И в походы с ночевкой под звездами, такими яркими, что они освещают ночное небо. Я покажу тебе самые безопасные переправы через речку, а когда ты подрастешь, научу тебя летать. Но пока я не приеду, остерегайся медведей.

— Медведей?! — У Скарлетт отвисла челюсть.

— Не беспокойся. — Джеймсон рассмеялся и обхватил ее за талию. — Почти все медведи боятся твоей бабушки… и пумы тоже. Но тебя бабушка будет любить. — Он взглянул на Скарлетт. — Она будет любить вас обоих так же сильно, как люблю я.

Джеймсон с неохотой передал Уильяма Скарлетт, и они оба встали.

— Я вернусь сразу, как только смогу, — сказал он, обнимая жену и сына.

— Хорошо. — Она подставила ему губы для поцелуя. — Мы еще не решили вопрос с патефоном.

Джеймсон поцеловал ее и рассмеялся.

— Патефон едет с вами.

Скарлетт выгнула бровь.

— Как я уже говорила, вопрос не решен.

Она не верила в приметы, но большинство пилотов были очень суеверны, и везти патефон домой к матери Джеймсона было почти все равно что призвать беду.

— Мы все обсудим, когда я вернусь.

Джеймсон еще раз поцеловал Скарлетт, на секунду прижался губами к макушке сына и вышел за дверь.

— И мама своего добьется, — сказала Скарлетт Уильяму и ласково его пощекотала.

Он залился звонким смехом, и она не могла не рассмеяться в ответ.

Джеймсон передернул плечами, пытаясь унять боль в затекших мышцах. Задание выполнено. Цель на границе Германии поражена. И хотя три бомбардировщика, которые сопровождала их истребительная эскадрилья, попали под обстрел, они все уцелели и в данный момент находились над Нидерландами. Так что день удался.

Он взглянул на фотографию Скарлетт, которую так и держал под рамкой высотомера. Тот самый снимок, который ему подарила Констанс почти два года назад. Джеймсон знал, что Скарлетт не хочет забирать патефон в Колорадо, потому что считает это дурной приметой. Но у него есть ее фотокарточка в кабине, и в этом снимке — вся его удача. Кроме того, зачем ему здесь патефон, если Скарлетт уедет? Он не собирался ни с кем танцевать — ни с кем, кроме нее, — и у них еще будет время для танцев, когда закончится война.

— Идем в хорошем темпе, — сказал Говард по рации, используя назначенный для их эскадрильи канал радиосвязи.

— Пока не осень, цыплят не считаем, — ответил Джеймсон, взглянув направо, где в двухстах ярдах от него летел Говард, командир синего звена.

Единственное, что ему нравилось в построении колонной, — это лететь бок о бок с Говардом. Сам Джеймсон сегодня был командиром красного звена.

Однако Говард был прав, они шли с хорошей скоростью. При таком темпе он не успеет вернуться домой до ужина, но, возможно, успеет уложить Уильяма спать. А потом отведет в постель свою жену. У них остается совсем мало времени, и Джеймсон не упустит ни единой секунды.

— Синий-один, я синий-четыре, прием, — раздался голос по рации.

— Синий-один на связи, — отозвался Говард.

Что Джеймсону совершенно не нравилось в построении колонной: строй замыкали пилоты-новички, у которых было еще совсем мало боевого опыта.

— Кажется, я что-то видел над нами. — Дрожащий голос сорвался на последнем слове. Видимо, это кто-то из нового пополнения, прибывшего на прошлой неделе.

— Тебе кажется? Или ты видел? — уточнил Говард.

Джеймсон глянул вверх через стекло кабины, но увидел лишь тени их собственных самолетов на серой пелене облаков.

— Кажется…

— Красный-один, я красный-три, прием, — сказал Бостон по рации.

— Красный-один на связи, — ответил Джеймсон и снова взглянул на небо над ними.

— Я тоже что-то видел.

Волоски на затылке Джеймсона встали дыбом.

— Сверху на два часа! — крикнул Бостон.

Едва он успел произнести эти слова, как сквозь плотную облачность прорвались немецкие истребители, которые сразу открыли огонь.

— Разделить строй! — крикнул Джеймсон по рации.

Краем глаза он увидел, как Говард резко ушел вправо, а Купер, летевший по левую руку командир белого звена, так же резко ушел влево.

Джеймсон быстро набрал высоту, уводя свое звено ввысь. В воздушном бою преимущество имеет тот, кто находится выше противника. Оторвавшись от синего звена, Джеймсон развернулся лицом к неприятелю, поймал в прицел первый вражеский истребитель, и все вокруг перестало существовать. Джеймсон сосредоточился только на цели.

Их самолеты едва не задели друг друга в воздухе; он выстрелил одновременно с немцем, и стекло у него за спиной разлетелось вдребезги.

— Я подбит! — крикнул Джеймсон, проверяя показания приборов. Ветер хлестал по кабине, но самолет держался уверенно. Давление масла в норме. Высота в норме. Уровень топлива в норме.

— Стантон! — У Говарда сорвался голос.

— Кажется, я в порядке, — ответил Джеймсон.

Бой уже шел под ними, и он резко повернул влево, возвращаясь в битву.

При пикировании в кабину ворвался новый поток воздуха и вырвал из-под рамки высотомера фотографию Скарлетт. Она исчезла еще до того, как Джеймсон успел понять, что происходит.

Рация трещала какофонией вызовов и помех. Немецкие истребители устремились к бомбардировщикам. Очки защищали глаза Джеймсона, но он почувствовал теплую струйку на левой стороне лица и быстро к ней прикоснулся рукой в перчатке.

На перчатке остались красные разводы.

— Ерунда, — сказал он себе.

Наверное, просто задело осколком стекла. При прямом попадании он был бы мертв.

Держа палец на гашетке, Джеймсон пробил облачную пелену и устремился к ближайшему вражескому истребителю, который держал на прицеле «спитфайр».

Джеймсона захлестнула волна адреналина: он вошел в крутое пике.

Первый выстрел немца — мимо.

Зато Джеймсон не промахнулся.

Немецкий истребитель рухнул в шлейфе черного дыма и исчез в густом тумане облаков прямо под ними.

— Один есть! — крикнул Джеймсон, но радость победы была недолгой. Сзади появился еще один вражеский истребитель… нет, сразу пара вражеских истребителей.

Джеймсон резко ушел вправо и вверх, едва увернувшись от двух пулеметных очередей.

— Спасся лишь чудом,