Не с тобой. Дилогия - Gesiona

— пробормотала Алиса, отворачиваясь к окну. — Действительно, о чем нам говорить? Вы ждете, что я пожелаю вам с Ноланом счастья? Или, может, вы желаете пригласить меня на свадьбу? Это теперь так принято — просить благословения бывшей?

Ким изумленно моргнула.

— Какую свадьбу? — пролепетала она.

— Понимаю, — кивнула головой та, — и в самом деле, к чему эти формальности?

— Погодите, — растерянно перебила ее Ким. — Вы что же считаете, что между мной и Ноланом есть какие-то м-м-м… отношения?

Собеседница взглянула на нее с отстраненной неприязнью.

— Ну зачем? Зачем вы пытаетесь отрицать очевидное? Какой в этом смысл? Я ведь совершенно не собираюсь отнимать у вашего ребенка отца, а у вас — мужчину, — поморщилась она словно от зубной боли. — Вы можете быть абсолютно спокойны.

— Кто ввел вас в это заблуждение? — тихо спросила Ким.

— Какое заблуждение? — так же тихо сказала Алиса. — В интернете полно фотографий вашей счастливой семьи, их разве что слепой не видел. А я не слепая. К сожалению.

— И на основании каких-то фотографий вы сделали такие далекоидущие выводы?

— Не каких-то, а весьма красноречивых фотографий! Знаете ли, их содержание сложно было истолковать превратно.

У Ким голова шла кругом. Она долгое время жила в роли невольной разлучницы и, настаивая на встрече, желала внести хоть какую-то ясность в обстоятельства, предшествовавшие появлению на свет Криса. Что поделаешь, ею руководил не столько благородный порыв реабилитировать Нолана, сколько желание хотя бы частично снять груз вины со своей совести. И да, черт возьми, ей нужен был прежний энергичный и заботливый отец для Криса, а не та развалина, которую она видела накануне в больнице! Но она даже не предполагала, что проблема лежала совсем в другой плоскости. Никаких фотографий Ким не видела. С рождением ребенка она выпала из светской жизни, совершенно утратив к ней интерес. В интернете посещала только медицинские сайты и мамочкины форумы, общаясь преимущественно с мамами таких же малышей с особенностями. Да и журналы покупала исключительно соответствующей тематики. И вот теперь выясняется, что у них с Ноланом не просто близкие отношения, а едва ли не семья! Интересно, сам семьянин в курсе?

— Я не знаю, зачем пришла, — Алиса начала подниматься, но Ким схватила ее за руку.

— Сядьте, прошу вас, — твердо произнесла она. — Раз уж вы пришли, выслушайте меня.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Мне тридцать четыре года, — начала Ким. — Три года назад мне поставили диагноз преждевременное угасание функции яичников. Это…

— Не надо мне объяснять, что это значит, — перебила ее Алиса.

Ким кивнула.

— Я лечилась. Долго. Сильнейшие гормоны и прочие прелести. Но врачи говорили, что чудо вряд ли произойдет. А оно вдруг произошло. После одного-единственного раза, после случайной, ничего не значащей для обоих ночи.

— Ничего не значащей? — холодно переспросила Алиса.

Ким покусала нижнюю губу.

— Я далеко не образец нравственности, — усмехнулась она, глядя в неподвижное лицо собеседницы. — А Нолан очень привлекательный мужчина. Пляжная вечеринка. Много алкоголя. Ну и как следствие… — Ким пожала плечами. — Можно сказать, это я соблазнила его.

— Разумеется, — съязвила Алиса, — а он сопротивлялся изо всех сил! Или, простите, вы воспользовались его беспомощностью, взяли его силой?

Было видно, что каждое злое слово все еще причиняет ей боль, и что она уже сильно жалеет о своем появлении здесь.

— Не понимаю, зачем вы его выгораживаете? Для чего вам рядить его в белые одежды? — спросила Алиса. — Вам-то какой с этого прок?

— Даже не пытаюсь. Просто хочу, чтобы вы поняли, что ситуация, в которой мы все трое оказались, совсем не так однозначна, как кажется на первый взгляд. Он оступился. Именно я подтолкнула его к этому. И так случилось, что наша мимолетная… встреча получила вполне материальное продолжение. Я думаю, теперь вы понимаете, что я не могла избавиться от ребенка. Не могла и не хотела. Для меня это был шанс. Возможно, первый и последний в жизни. И я им воспользовалась. Наверное, нечестно и эгоистично. Наверное, думая только о себе. А Нолан… Он оказался заложником ситуации. И в свою очередь поступил так, как подсказывала ему его совесть.

— Поздравляю! — тонкие брови саркастически изогнулись. — Безумно рада за вас. Желаю вам семейного благополучия и процветания. Можно я уже пойду?

— Вы не поняли, — покачала головой Ким, никак не реагируя на сарказм. — Нолан признал Криса, дал ему свою фамилию, хотя я и не претендовала на что-то подобное. Он всячески заботится о ребенке, и за это я ему бесконечно благодарна, ведь… — она запнулась, — ведь Крис нуждается в заботе больше, чем остальные дети. И это единственное, что связывает нас с Ноланом. Никаких иных отношений между нами нет. Не было. И не может быть, — проговорила она, расставляя весомые точки. — Это невозможно уже хотя бы потому, что ему нужна только одна женщина. И это не я.

Алиса молчала, глядя в сторону. За соседним столиком шумно переговаривалась испаноязычная компания, а Ким думала о том, что никогда еще не оставляла Криса так надолго и боролась с желанием в очередной раз набрать номер Миранды.

— Я вам не верю, — тихо проговорила Алиса. — Я не понимаю, какую цель вы преследуете, зачем пытаетесь реабилитировать его. Но я вам не верю.

«Поверишь, дорогая! — подумала Ким, глядя в широко раскрытые глаза. — Уже сейчас готова поверить, всей душой этого хочешь, только боишься. Боишься признать, что все это время была слепой непримиримой дурочкой. Ах, если бы у меня был хотя бы маленький шанс, самый крохотный, самый ничтожный… Шанс, что он будет не просто с Крисом, а со мной… Я бы сейчас здесь не сидела!»

— А какой смысл мне лгать? — задумчиво проговорила Ким. — Это по меньшей мере нелогично.

— Я не знаю, — покачала головой Алиса.

Она нервно сцепила пальцы, сжала их так крепко, что побелели суставы. И, глядя на эти пальцы, Ким произнесла:

— Вы можете отрицать, сомневаться или не верить, но я все же скажу. Мне еще никогда не доводилось видеть, чтобы мужчина был настолько одержим женщиной. Это похоже на хроническую болезнь, тяжелую, затяжную. И абсолютно неизлечимую, потому что он болен вами.

— Прекратите! — едва слышно