Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

Стоило ему позвать его так хотя бы раз — и в груди Хэ Чао что-то обрывалось.

В голове воцарился полнейший сумбур, мысли путались, оставляя лишь одну: чёрт, это уже слишком.

У Се Юя в голове тоже творился хаос.

Он какое-то время безучастно смотрел на кастрюлю, а затем медленно помешал суп половником.

На самом деле он не то чтобы не любил кукурузные блинчики. И суп этот ему был не так уж сильно нужен.

Тогда зачем он... сделал это?

Неужели ему просто ни с того ни с сего захотелось позвать его?

— Может, ещё выпить закажем? — предложил Лю Цуньхао.

Ло Вэньцян с набитым ртом подержал:

— Да-да! Того, что взяли, только на один зуб хватило.

Ребята, вырвавшись на свободу без надзора учителей, изо всех сил строили из себя взрослых: заказывали солидные блюда и требовали алкоголь. К выпивке у них вообще было какое-то особое, трепетное отношение — казалось, стоит сделать пару глотков, и все школьные запреты испарятся сами собой.

Хэ Чао с Лю Цуньхао уже успели осушить несколько бутылок.

Се Юй тоже немного выпил. И хоть он старался сдерживаться, алкоголь всё же дал о себе знать — в голове приятно зашумело.

Ресторан, который выбрал Лю Цуньхао, славился хорошим сервисом: когда пришло время именинного торта, в кабинке автоматически погас свет. Се Юй как раз допивал суп, когда комната погрузилась в темноту.

Кто-то выкрикнул:

— Эй, свет вырубили?

В следующую секунду дверь отворилась, и официант вкатил тележку с огромным тортом, на котором горели семнадцать свечей. Огоньки слабо подрагивали при каждом движении тележки.

Кто-то робко затянул поздравительную песенку, и остальные тут же дружно подхватили:

— С днём ро-жде-ния те-бя-я-я...

Се Юй тоже негромко пропел пару строчек, но его голос мгновенно потонул в криках Вань Да и остальных. Однако Хэ Чао, сидевший совсем рядом, уловил его тихий напев.

А ведь поёт он вполне недурно.

Когда песня закончилась, все захлопали в ладоши и закричали:

— Загадывай желание! Задувай свечи!

Лю Цуньхао зажмурился, загадал желание и уже приготовился дуть, но толпа не удержалась и задула свечи вместе с ним. После чего Ло Вэньцян радостно скомандовал:

— Режьте торт!

Лю Цуньхао со смехом пихнул его локтем:

— Да ты когда-нибудь наешься? Только о жратве и думаешь. Как ты вообще в школьной столовой выживаешь?

— Да с трудом, — вздохнул Ло Вэньцян. — Приходится брать двойную порцию, а что делать?

Все весело рассмеялись, и каждому на тарелку положили по щедрому куску шоколадного торта.

Вань Да тем временем тихонько подобрался к тележке, зачерпнул ладонью приличную порцию крема с остатков торта, зашёл к Лю Цуньхао со спины и заговорщически подмигнул остальным.

Все мгновенно сообразили, что к чему.

Лю Цуньхао в этот момент как раз распаковывал подарки. Хоть он сам беззастенчиво намекал на них последние дни, сейчас он старательно разыгрывал искреннее удивление:

— Ого, боже мой, это же именно то, о чём я мечтал! Дорогой мой Да, как же ты меня чувствуешь...

Договорить он не успел: его «дорогой Да» смачно размазал крем по его лицу.

Вань Да открыл сезон охоты.

Игры с кремом быстро переросли в настоящую потасовку, и вскоре вся компания с весёлыми криками гонялась друг за другом по кабинке.

Се Юй не успел съесть и половины своего куска, когда из кремовой свалки вынырнул Хэ Чао. Ему явно было мало веселья. Он подошёл к Се Юю, сидевшему в стороне от всеобщего безумия, хлопнул его по плечу и, дождавшись, пока тот поднимет на него недоумённый взгляд, уверенным движением размазал крем по его щеке.

Се Юй замер:

— ...

— Лао Се, тебе не отвертеться, — хохотнул Хэ Чао. — Каждый должен получить свою долю.

Лю Цуньхао и остальные с интересом уставились на то, как два главных задира их класса снова сцепились в битве.

Правда, на этот раз война была кремовой.

Се Юй зачерпнул горсть крема и швырнул прямо в лицо Хэ Чао:

— Тебе, блядь, весело? Доволен?!

Сюй Цинцин, хоть все и звали её уважительно «Цин-гэ», всё же оставалась девушкой, поэтому её особо не мазали. Устав от беготни, она остановилась перевести дух, достала телефон и со смехом крикнула:

— Ребята, давайте сфоткаемся! На счёт три кричим «сыыыр»!

Перед камерой Хэ Чао не упустил возможности попозировать: весь перепачканный кремом, он бесцеремонно приобнял Се Юя за шею, пытаясь заставить его влезть в кадр:

— Сыр! Лао Се, смотри в камеру!

Се Юй недовольно проворчал:

— Отвали.

Сюй Цинцин не стала ждать, пока все примут приличный вид, — главное, что она сама была готова. И щёлкнула затвором.

Старосте исполнилось семнадцать.

На фото все стояли перемазанные кремом до неузнаваемости, особенно сам именинник — из-под белой массы виднелись только блестящие глаза.

А на заднем плане стояли двое парней — один в чёрном, другой в белом.

Сюй Цинцин вдруг подумала: как же это здорово.

Она читала много книг о юности, и хотя её собственная школьная жизнь была не такой уж красочной — обычные будни, вечные тревоги из-за экзаменов, уроки при свете настольной лампы за полночь... Но боже, как же это всё-таки прекрасно.

Когда с едой и тортом было покончено, Се Юй вытащил несколько салфеток и попытался оттереть лицо, но липкий крем поддавался с трудом.

Хэ Чао предложил сходить умыться в туалет, и, чтобы не стоять в очереди с остальными, они незаметно выскользнули через заднюю дверь кабинки.

— Ну ты и дикарь, — пробормотал Хэ Чао, сунув голову под струю холодной воды и смывая крем с волос. — Где ещё осталось?

Се Юй умылся быстрее: смыл пару мазков на щеке и кончике носа, тщательно вымыл руки под краном и, бросив на него быстрый взгляд, ответил:

— Сзади на шее.

Хэ Чао нагнулся и завёл руку назад:

— Здесь?

— Нет, — покачал головой Се Юй. — Ниже.

Хэ Чао долго пытался нащупать крем вслепую, у него затекла спина, и он, оперевшись рукой о раковину, проворчал:

— Ты издеваешься надо мной?

Се Юй протянул руку — его пальцы были ещё мокрыми и холодными — и прижал их к шее Хэ Чао:

— Вот здесь.

Хэ Чао замер:

— ...

Лю Цуньхао и остальные, сколько ни тёрли лица салфетками, чище не стали и вскоре тоже толпой ввалились в туалет.

Увидев застывших у раковины Хэ Чао и Се Юя с какими-то странными