Колдовство — не грех, а средство выживания - Алия Балгереева

спинку стула и прикрыв глаза, но иногда поднимал голову и настороженно оглядывался, крылья его носа при этом слегка раздувались, словно мужчина к чему-то принюхивался.

Наконец, я разлила готовое снадобье по пузырькам, вышла, плотно закрыв за собой дверь, протянула один пузырек посетителю, а остальные расставила по полкам.

— Возьмите плату, — на протянутой ладони лежало три медяка.

Судя по тому, как их вытряхивали из мешочка, последние.

— Оставьте, это подарок от заведения, — я отвернулась к полкам.

За спиной раздался стук монет, брошенных на стойку. Пришлось резко обернуться, ловко схватить мужчину за крепкое запястье, вложить деньги в ладонь и мягко согнуть холодные пальцы.

— Я же сказала, что не стоит.

Мужчина, не меняя выражения лица, высвободил руку и вышел.

Я, испытывая странное облегчение, задумчиво глядела сквозь оконное стекло вслед удаляющейся фигуре. Отчего-то присутствие этого человека меня напрягало.

Мужчина шел так, словно скользил, да и в лавке я почти не слышала его шагов, но между тем было видно, что он с трудом переставляет ноги. Этот явно не из обычных людей. Скорее всего, маг. Или кто-то иной расы. Без разницы, все равно спокойно ему здесь не жить. Хотя трогать такого я бы не решилась.

Словно в ответ на мои мысли, по улице появилась фигура в черной мантии с вышитым на ней белым мечом и поплыла вслед за незнакомцем. Браслет на запястье сжался. Я выскользнула на улицу.

— Господин Шайен, — выпалила я, — уже темнеет, не проводите ли меня?

— Извините, госпожа Элис, служба, — с сожалением ответил парень.

Ого, дело-то и впрямь серьезное, если даже этот тип не отлынивает от работы.

— Понимаю, — покивала я, — служебный долг. Нашли что-нибудь?

Ловец развел руками и посоветовал мне зайти в помещение, а то совсем околею. Я последовала его совету, пожелав успехов в поисках. Высокая широкоплечая фигура к тому времени уже исчезла за поворотом. А я только теперь почувствовала пронизывающий холод. Ух! И лавку, небось, выстудила.

Дождавшись возвращения лекаря, я оделась и отправилась в корчму, морально готовясь к взбучке за опоздание. Но зал был полон посетителей, и хозяин заведения решил, что отчитать меня можно и после, а сейчас надо собирать денежку. Я привычно повязала на шею голубой, в цвет глаз, шарф из газовой ткани, добавляя яркости своему образу и отправилась покорять сердца людей.

Гул, как обычно, затих, и я почувствовала, как на мне скрестилось множество взглядов. Полилась песня, за ней другая. Я внимательно следила за посетителями, улавливая малейшие изменения в чужом настроении, и в зависимости от этого то повышая, то понижая голос.

Звякнул колокольчик, в корчму вошел новый посетитель. Я обратила на него свой взор и с трудом дотянула ноту до конца. Хотя какое мне, в конце концов, дело до этого мужчины? Хочет попасться, да и ладно. Только обидно, что зря торчала из-за него на морозе и с Шайеном разговаривала.

Я продолжила петь, стараясь не коситься на нового посетителя корчмы, но, тем не менее, постоянно ощущала кожей его присутствие. Слова лились потоком, цепляя людей, заставляя их тонуть в моей песне, слова трогали чужие души, задевая в них невидимые струны. Вот мой голос зазвенел и оборвался на последней ноте. Звенящая тишина через пару мгновений заполнилась звуками аплодисментов и гомоном голосов.

Я встретилась вглядом с оранжевыми глазами, но быстро опустила ресницы, раскланялась, спрыгнула со стойки и метнулась на кухню. Взяла с собой узелок с остатками еды, прихватила метлу и выскользнула наружу. Браслет предупреждал о приближении Ловца, а мне с ним сталкиваться не хотелось.

Уже на подходе к дому я услышала шаги за спиной. Амулет молчал. Я медленно обернулась и замедлила шаг. Цепляясь за забор и делая вид, что он тут просто воздухом дышит, шагах в десяти от меня стоял прямо-таки преследовавший меня мужчина. И, кажется, ему было плохо. Очень плохо. Так, что аж ноги подкашивались.

Еще шагов десять я проделала, постоянно прислушиваясь к тяжелому дыханию за спиной. А если ему совсем худо станет? Помощь предложить я не осмелилась, просто шла, все замедляя темп. Вскоре раздался звук сминаемого падающим телом снега, а сам упавший не произнес ни слова. Я развернулась и быстрым шагом направилась к мужчине.

Янтарные глаза были полуоткрыты, но потеряли осмысленное выражение. На темные брови и ресницы, резко выделяющиеся на бледном лице, медленно ложились редкие снежинки. Я нащупала на мужском запястье рваный редкий пульс, помянула лешего и, подхватив бессознательное тело подмышки, волоком потащила его по направлению к дому.

До места моего проживания оставалось не более двадцати шагов, но это был самый трудный и долгий путь в моей жизни. За это время я успела обругать свою ношу в частности и всех мужчин в целом, особое внимание уделив одному небезызвестному красавчику, чьи коллеги рыскали где-то неподалеку. Я от этого жутко нервничала и не сразу догадалась нацепить непослушными пальцами на мужское запястье один из своих браслетов, маскирующих ауру. И мысленно похвалила себя, любимую, за практичность и предусмотрительность.

Почему бы мне вообще его тут не бросить?

Хороший вопрос. Конкретного ответа на него я не знала, но все равно продолжала свой нелегкий путь, ощущая все неудобства, которые чувствует лошадь в упряжке, и поклялась никогда больше не ездить на санях.

Глава 8

Самым трудным было затащить тело в дом, но я справилась. Размяла закоченевшие пальцы, разогнула спину и с наслаждением застонала, чувствуя, как восстанавливается кровообращение. Потом выскользнула на крыльцо и тихонько дунула. Легкий ветерок пролетел по улице, разрушая сугробы и заметая наши следы. Скорее всего, предосторожность была излишней, так как снежинки западали чаще, постепенно увеличиваясь в размерах. Думаю, начинается буран, но все равно лучше перестраховаться.

Я вспомнила свою ночевку в лесу под вой ветра и скрип деревьев, поёжилась и скорее заскочила в дом. Уже второй месяц пошел, а я порой все не могу отделаться от ощущения леденящего холода.

Задвинув два засова и повесив на дверь замок, я перешагнула через валяющееся посреди коридора тело. Пришлось позаимствовать у хозяйки канделябр, так как одной свечки тут явно было мало. Я обошла весь дом, плотно захлопнув все ставни и опустив шторы, и только потом с облегчением выдохнула.

Расправив плечи, я вошла в комнату, где жила. Оставила на столе канделябр, вернулась сени и, посетовав на свою судьбу, снова подхватила бессознательное тело подмышки. Пробормотала заклинание и зажгла маленький огонек. Вообще-то, магией я практически не пользовалась, только в исключительных случаях. Но такое колдовство вряд ли засекут, а все окна я закрыла.

Шажочек. Ещё шажочек. И почему бы ему не очнуться наконец?!

Я, пятясь, вошла в комнату, расслабленно разжала пальцы и досадливо