Колдовство — не грех, а средство выживания - Алия Балгереева

Как только дверь лавки захлопнулась, я со стоном рухнула на бок и прошипела парочку не слишком приятных, зато искренних пожеланий в адрес так любезно покинувшего нас мужчины. Лекарь помазал мою спину, подивившись обилию на ней шрамов и ссадин и дал отгул на пару дней.

Надо ли говорить, что домой я возвращалась в самом мрачном расположении духа и пряталась в подворотни, едва браслет на запястье сжимался, предупреждая о приближении Ловцов. В итоге времени на дорогу ушло в два раза дольше обычного. Я ввалилась в сени взвинченная до предела и не представляющая, что делать дальше.

— Добрый день, — проглотив напрашивающееся «чтоб ты сдох!», поприветствовала я Арта, возникшего словно из ниоткуда.

— Он действительно добрый, так как я ухожу, — белозубо ухмыльнулся парень.

Он успел побриться, скинув еще пару лет, смыть с себя грязь, переодеться в то, что я выстирала, и теперь назвать его бродягой с большой дороги не поворачивался язык. Как много, однако, зависит от костюма.

— Скатертью дорога.

Я посторонилась, освобождая проход, но Арт, вместо того, чтобы выйти, одним плавным движением переместился ко мне от противоположного конца коридора и застыл так близко, что я могла слышать его размеренное дыхание. Ни страха, ни отвращения у меня такая близость не вызывала, но ноги все равно слегка подкосились.

— Спасибо, — тихо сказал он мне в самое ухо. — И за то, что отвлекла Ловца, и за то, что пустила в дом. Я жив только благодаря тебе.

С этими словами Арт повесил мне на шею свой кулон, тут же отстранился, и добавил другим, нагловатым тоном:

— Браслет возвращать не буду, мне без него никак, уж извини.

И парень, насвистывая какой-то веселый мотивчик, выскользнул за дверь, оставив после себя только след теплого дыхания на моей щеке.

Радоваться факту такого быстрого исчезновения странного юноши или расстраиваться, я пока не решила, а потому разулась и прошла на кухню, намереваясь за чашечкой травяного отвара обдумать ситуацию, возникшую в результате нашей «беседы» с Ловцом.

Он так просто от меня не отстанет. И, что вероятно, будет мстить за свой подпорченный авторитет. И что мне, из города теперь сбегать? Но я с таким трудом устроила здесь свою жизнь, работу нашла, с людьми интересными (и не очень) познакомилась.

Я встала и нервно заходила по комнате. Уходить, оставив без присмотра дом Ларины, я не имела права, ведь хозяйка мне поручила за ним присмотреть. Но, вообще-то, собственная шкура было важнее, поэтому все-таки надо линять отсюда. Только куда? Да еще в такую метель…

Так ничего конкретного не придумав, но порядочно себя накрути, я решила оставить это дело до утра и идти спать. Как говорится, сон — лучший помощник от любых бед.

***

Как выяснилось некоторое время спустя, а именно глубокой ночью, я недооценила степень подлости господина Шайена. Но обо всем по порядку.

Меня разбудил стук в дверь, от которого сотрясался весь дом. Спешно подорвавшись с постели, я, как была в одной кружевной сорочке, побежала посмотреть, кого нелегкая принесла. И, по возможности, обучить его правилам хорошего тона. Или просто дать пинка.

Хотя, по правде говоря, я где-то очень в глубине души, надеялась, что вернулся Арт и что я смогу навязаться к нему в попутчики. Все-таки, это было бы более удобно и безопасно, чем слоняться одной.

Я отодвинула тяжелый засов и широко распахнула дверь, впустив в жилище ледяной ветер и двух мужчин в форме городской стражи.

— Госпожа Элис? Вы обвиняетесь в колдовстве и приговариваетесь к смертной казни, — бесстрастный голос стража порядка словно кнутом ударил по моим нервам, а на запястьях защелкнулись наручники. — Настоятельно не рекомендую вам оказывать сопротивление и проследовать за нами добровольно.

— Подождите, это какая-то ошибка, — пробормотала я, пятясь вглубь коридора.

Сердце ухнуло куда-то вниз и забилось там часто-часто. Смысл сказанного начал доходить до меня далеко не сразу. Ну, раз попалась, терять нечего. Я повела пальцами, собираясь ударить стражей волной силы, но не смогла этого сделать. Видимо, оковы были сделаны из специального сплава, блокирующего любую магию.

Но как? Где я прокололась? И еще ощущение появилось такое неприятное. Как будто часть моей сущности вырвали и куда-то дели. Это жутко нервировало и давило на психику. А меня тем временем уже подхватили под локти вывели на улицу.

— Господа хорошие, а не позволите ли вы мне хотя бы обуться, а? — опомнилась я, так как босые ноги мгновенно увязли в снегу.

— Не положено, — хмуро ответил один из них.

Что? Да вы издеваетесь? Я же загнусь от холода!

— Дверь хоть захлопните, дом-то не мой! — я попыталась извернуться и лягнуть хоть кого-нибудь из стражей по коленке, но тщетно — мое тело зафиксировали так, что я не могла даже голову безболезненно повернуть.

Дверь в дом они все-таки закрыли и даже повесили на нее массивный замок. А потом меня грубо запихнули в стоящий у дома экипаж, и куда-то повезли. Внутри было не очень-то уютно, зато тепло. Если бы меня с двух сторон не подпирали угрюмые мужчины с постными лицами, можно было бы даже как-то отметить мою первую поездку в самодвижущемся транспорте.

Дело в том, что такие повозки появились совсем недавно, и иметь их считалось большой роскошью. Как повозки ездили, я была не в курсе. Скорее всего, на каком-то природном топливе. Не на магическом — точно, но по скорости были раза в два быстрее человеческого шага. В городе таких повозок насчитывалось не больше десятка. На сотню тысяч жителей довольно мало.

— Поднимайся! — вырвал меня из раздумий строгий приказ.

Повозка дернулась и остановилась. Да, с остановками еще похуже, чем у моей метлы будет.

Пару щепок я терпела пронизывающий холод, покрывающий кожу мурашками, а потом меня зашвырнули в камеру с каменным полом и какой-то грудой тряпья в углу. Я так подозреваю, это была одежда огородного пугала. Года два назад, пока не прогнила. Я брезгливо сморщила нос и прошлась по камере, разминая ноги. Ступни настолько замерзли, что я не ощущала холода каменных плит.

Я вздохнула, плюхнулась на пол и принялась растирать ступни. Наручники мешали делать это с удобством, а потому жутко раздражали. И у меня, как назло, с собой ни одного острого предмета. Ни шпильки в волосах, ни заколки какой-нибудь, ни-че-го!

Я раздосадовано закусила губу и поднялась на ноги. Холодно.

Я вспомнила, как еще будучи совсем ребенком, обучалась одному занятному танцу, состоящему, в основном, из прыжков и притоптываний. Счастливые были времена. Тряхнуть, что ли, стариной?

Стукнуть пяткой, потом носком. Подпрыгнуть, ударив в воздухе ступнями друг о друга. Сначала я двигалась медленно