Воин - Элин Пир

свое обещание и не сказал ни слова, когда Хан и Перл собрали всех в классной комнате и сообщили хорошую новость.

Дети поздравляли Перл и Хана. Мила, Рошель, Пейси, Ники и некоторые другие предложили поиграть с ребенком и посидеть с ним, если когда-нибудь понадобится.

Глаза Магни блуждали по комнате, бросая молчаливые вопросы на мальчиков, чтобы посмотреть, не расколется ли кто-нибудь из них от одного его хмурого взгляда.

Я подошла и оттащила его в угол.

— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, верно?

— Да. Я знаю. — Он наклонил голову. — Тебе не нужно беспокоиться, я не собираюсь устраивать истерику. Я решил, что буду держать себя в руках, когда узнаю, кто это сделал.

— Насчет этого… — я подозвала Милу. — Дорогая, не могла бы ты, пожалуйста, пойти к Перл. У нее есть что показать Магни.

Мила поспешила, и ей дали папку, которую она вернула нам.

— Держи, — она протянула ее Магни. — Что там?

Магни открыл папку и прочитал несколько строк, прежде чем его взгляд метнулся ко мне.

— Что это?

Мое лицо смягчилось, и я не смогла сдержать слез на глазах.

— Мила, почему бы тебе не помочь Магни прочитать это?

Мила придвинулась к нему поближе и посмотрела на папку.

— Я не могу прочитать это первое слово.

Магни погладил ее по волосам.

— Здесь написано «сертификат».

Мила читала медленно.

— Свидетельство об удоче… — ее глаза расширились.

— Свидетельство об удочерении, — закончила я за нее.

Обе руки Милы взлетели ко рту, и она продолжала переводить взгляд с меня на Магни и обратно, как будто ждала, что мы подтвердим, что это правда.

— Если Магни подпишет эту бумагу, ты официально станешь нашей дочерью, — сказала я и прижалась лбом к виску Милы. — Видишь, я уже подписала.

Папка в руках Магни дрожала, и его кадык подпрыгивал, когда он продолжал моргать своими влажными глазами, глядя в глаза Милы.

— Ты хочешь, чтобы он подписал?

Голова Милы кивала вверх-вниз, а тыльной стороной ладони она вытирала слезы с глаз.

— Да! — воскликнула она.

Я вручила Магни ручку, и, используя свое бедро в качестве опоры под папкой, он подписал бумаги дрожащей от волнения рукой. Как только это было сделано, он поднял Милу и обнял ее одной рукой, а другой притянул меня к себе. Мы с Милой плакали счастливыми слезами, а Магни смеялся и покрывал поцелуями наши лица и волосы.

— Мои девочки, — повторял он без конца.

— Что происходит? — спросила Рейвен, и я подняла глаза, чтобы увидеть, что мы привлекли внимание аудитории.

Хан взял инициативу в свои руки.

— Я рад сообщить, что я не единственный, у кого растет семья. Мой брат и его жена Лаура удочерили Милу как свою дочь.

Радость была подобна волнам счастья, пробегающим по толпе, и каждый хотел поздравить нас.

— Я показала Магни письмо, которое Мила отправила Перл, и сказала ему, что это была идея Милы, чтобы я удочерила ее.

Магни рассмеялся.

— Кто бы мог подумать, что то, что ты мамаша, в конечном итоге обернется чем-то хорошим?

— Ты должен поблагодарить Перл. Она была той, кто отстаивал нашу правоту в Совете, и без нее ничего из этого не было бы возможно.

Я наблюдала, как Магни отвел Перл в сторону и поблагодарил ее. Они немного поговорили и в конце концов улыбнулись.

— Что ты ей сказал? — спросила я с любопытством.

— Что я был благодарен ей за помощь.

— И что?

— И я извинился за те разы, когда доставал ее дерьмом.

— Не может быть. Ты извинился перед Перл?

Магни встретился со мной взглядом.

— Ты стала хуже думать обо мне из-за того, что я извинился перед ней?

— Нет, с чего бы мне это делать? Ты произвел на меня впечатление. — Я наклонилась и поцеловала его как раз в тот момент, когда Кайя встала со стула.

— Могу я привлечь ваше внимание?

— Смотри, Кайя теперь выглядит как взрослая, — поддразнил ее один из мальчиков. По сравнению с женщинами на Родине Кайя была среднего роста, но поскольку мужчины были намного выше шести футов, рядом с ними она выглядела миниатюрной.

— Мы не все можем быть такими высокими, как вы, мужчины, — парировала Кайя и указала на мальчиков. — Это как со всем в природе. Мы все растем, пока не достигнем совершенства. Просто я достигла совершенства намного раньше, чем все остальные из вас.

— Верно, у тебя идеальный рост для того, чтобы Арчер мог положить руку тебе на голову, когда устанет, — пошутил Платон.

— И у тебя идеальный рост, чтобы молчать, пока я произношу свою речь. — Кайя подняла палец, подчеркивая, что хочет, чтобы он слушал ее. — Сегодня мы прощаемся с нашей любимой Шелли, которая уезжает поступать в колледж. Шелли, сделай шаг вперед, дорогая.

Подросток сделала маленький шаг вперед и натянула рукава на руки, как делала всегда.

— Шелли, ты здорово помогла всем нам, и мы будем очень по тебе скучать. Дети сделали тебе прощальный подарок на память о нас. — Рошель и Ники обе принесли Шелли коробку. — В коробке ты найдешь письма и рисунки от детей, а также несколько рисунков, которые они сделали для тебя.

— Эй, я тоже приготовил тебе один из подарков, — проговорил Марко. — Это в коробке.

— Что это? — спросил Соломон. — Стихотворение?

Марко усмехнулся.

— Как будто… Нет. Дети рисовали на камнях, и я решил нарисовать твой портрет.

— Я хочу это увидеть, — сказала Рейвен и ухмыльнулась.

Шелли открыла коробочку и достала камень, который поместился у нее на ладони.

Рейвен нахмурилась, изучив камень.

— Это совсем не похоже на Шелли, похоже, ты нарисовал попкорн или что-то в этом роде.

— Это потому, что камень был слишком мал, чтобы нарисовать всю Шелли. Там было место только для ее гигантского мозга.

— Ааа. — Рейвен кивнула. — Ты нарисовал мозг на камне. Теперь я это вижу.

— Большое вам спасибо за ваши продуманные подарки. Мне понравилось быть здесь, в школе, и я надеюсь, что когда-нибудь у меня будет возможность вернуться и навестить вас, — объявила Шелли.

Я наблюдала, как дети с Родины обнимали причудливую девочку, когда она двигалась по комнате. С того самого момента, как я впервые встретила Шелли, я всегда чувствовала необходимость сделать ей макияж. У меня руки чесались от желания увидеть, какой лебедь спрятался внутри гадкого утенка. Я бы с удовольствием помогла ей избавиться от ее прыщей и густых бровей.

— У меня тоже есть подарок для тебя, — сказала Шелли Марко, когда подошла к нему. — Вчера дети сказали мне, что ты нарисовал для меня рисунок на камне, и я подумала,