Убей меня, люби меня - Хэй Янь

Его настроение начало улучшаться, но следующие слова его опять испортили.

– После этого господин не должен больше распоряжаться судьбой простолюдинки. Лучше всего… нам никогда не встречаться, – последнее она произнесла чуть слышно, боясь пробудить в нем ярость. Ей и так осталось недолго, но, даже если шаман спасет ее, все равно лучше не иметь ничего общего с принцем. Кто знает, в какие передряги он попадет – ей и сотни жизней не хватит на такие испытания.

От его чуткого слуха не ускользнуло ни одно ее слово. Будучи человеком гордым и честолюбивым, он уже испытывал душевное смятение и хотел даже убить ради нее Муе Ломэй, которая спасла ему жизнь. Но оказалось, что Мэй Линь не испытывает тех же чувств и хочет разорвать их связь, и в его груди вспыхнули невыразимые горечь и обида.

Он усмехнулся, отвел глаза, до этого мгновения устремленные на нее, и пренебрежительно бросил:

– Девице не нужно беспокоиться. Если бы не генерал Муе, ван бы сейчас с ней не возился.

Согласился он или нет? Сердце Мэй Линь сжалось, она была несколько сбита с толку. Подняв голову, она увидела его высоко вздернутый подбородок, и ей захотелось потребовать письменного подтверждения. Но, вспомнив его вспыльчивый характер, она решила не настаивать.

Шаман все это время находился рядом и то ли не понимал, о чем они говорили, то ли решил не вмешиваться в их дела. Он, улыбаясь, наслаждался красотами сада, и в глазах его читалось восхищение.

Когда Мэй Линь подошла, он наклонился, сорвал у своих ног два стебля тысячелистника и, удалив с них листья и цветы, разделил на несколько частей. Потом шаман поднял взгляд на Мужун Цзинхэ.

– Нужно войти в воду.

Мэй Линь удивилась – зачем принцу спускаться в источник? Тот напрягся, и в глазах его мелькнула неуверенность.

Спуститься в воду означало снять одежду.

Принц сердито взглянул на озадаченную Мэй Линь и медленно спросил:

– Можно в легкой одежде?

Он не хотел, чтобы ее тело увидел кто-то другой.

Шаман кивнул.

Мужун Цзинхэ схватил Мэй Линь и потащил за собой. Среди своих сменных одежд он выбрал непрозрачный голубой халат-чаншань, тонкий, словно крылья цикады.

– Раздевайся, – велел он, подойдя к ней с халатом в руках. Видя ее нерешительность, он, не желая тратить лишних слов, сорвал с девушки пояс и снял верхнюю одежду.

– Эй, эй… ты… выйди… я сама. – Мэй Линь поняла, что входить в воду придется ей, но почему тогда шаман обращался к Мужун Цзинхэ? Однако сейчас было не до раздумий: она то и дело уворачивалась от его необычайно проворной руки, при этом пытаясь его прогнать. Они только что разорвали отношения, а этот человек словно не знал о приличиях.

– Твое тело – кожа да кости. У кого хватит терпения смотреть на такое? – усмехнулся принц и случайно задел ее грудь рукой, отчего на мгновение замер. Однако быстро оправился, будто ничего не произошло.

– Поторапливайся. – Швырнув в нее одежду, он быстро вышел.

Мэй Линь успела поймать халат прежде, чем он упал на землю, и машинально поднесла его к носу: одежда была чистой и свежей, но девушка уловила легкий запах, принадлежащий принцу. Мэй Линь с досадой вздохнула – она как будто попала в сети, и, как ни старалась, выбраться не получалось.

Нежный, тонкий шелк мягко скользил по ее телу, и это было очень приятно. Но чаншань принадлежал Мужун Цзинхэ и был ей чересчур велик и длинен, отчего она чувствовала себя неловко.

Когда Мэй Линь вышла, шаман остался равнодушным, а вот Мужун Цзинхэ изменился в лице. Он подошел, схватил ее и заслонил собой от шамана. Развязал ее халат, плотно запахнул полы и снова затянул пояс. Его действия были настолько быстрыми, что Мэй Линь даже ничего не успела понять, а пояс уже был завязан. Она застыла, не сопротивляясь принцу. Спорить с ним в такой момент было бессмысленно – в невыгодном положении осталась бы сама Мэй Линь. Но, глядя на его холодное и серьезное лицо, она не могла отделаться от ощущения, что здесь что-то не так. Этот человек действительно вел себя так, будто он ей не чужой. Мужун Цзинхэ смерил ее взглядом, убедился, что теперь все в порядке, и отошел в сторону, словно только что отряхнул с нее пыль. Спустя мгновение Мэй Линь с невозмутимым лицом направилась к шаману. Она знала, что если начнет препираться с принцем, то точно ничего не добьется.

Шаман улыбнулся, поднял руку, и внезапно несколько зеленых стрел разрезали воздух: стебли тысячелистника, которые он приготовил, вонзились в некие точки на теле Мэй Линь и мигом исчезли. Ее тело дрогнуло, и девушка начала падать, но Мужун Цзинхэ, внимательно следивший за ней, вовремя подхватил ее. Учуяв от нее едва уловимый аромат сосны и бамбука, Мужун Цзинхэ невольно склонился, чтобы вдохнуть глубже.

– Нельзя, – остановил его шаман. – Я только что пробудил благородного гу тысячелистником. Если ты приблизишь нос или губы, то он может перейти к тебе.

Мужун Цзинхэ на мгновение задумался, глядя на исхудалое лицо женщины у него на руках.

– Если благородный гу станет жить во мне, разве так не будет лучше?

В конце концов, он полезнее этой дурочки. И если уж возникнет опасность, он точно с ней справится.

Мэй Линь содрогнулась.

– Не глупи! – вырвалось у нее, но, не в силах пошевелиться, она лишь сердито уставилась на его подбородок.

Мужун Цзинхэ тут же окинул ее снисходительным взглядом, затем испытующе посмотрел на шамана, ожидая его одобрения.

Шаман рассмеялся, но покачал головой.

– Твоя внутренняя сила слишком велика. Если ты впустишь гу в себя, то он спровоцирует взрыв ци, и ты погибнешь на месте. – И он знаком показал принцу опускать Мэй Линь в воду.

Мужун Цзинхэ вспомнил, о чем говорил Плешивый, и воодушевление мгновенно погасло. Ему пришлось признать, что Мэй Линь права: это было глупо с его стороны, даже безумно. Сиянь еще не усмирена, положение в Наньюэ непрочно, а политическая ситуация не определена. Даже если его тело выдержит присутствие благородного гу, он не мог позволить себе задерживаться здесь надолго.

Погрузив тело Мэй Линь в источник, принц осторожно усадил ее на каменные ступени, чтобы горячая вода доходила до груди. Когда он отпускал ее, то очень хотел наклониться и поцеловать, но лишь коснулся пальцами ее красной родинки на виске. Аромат сосны и бамбука, исходящий от тела Мэй Линь, под воздействием пара стал еще более густым,