Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

class="p">Расправив плечи и пытаясь походить на того, кого он мог бы однажды назвать своим зятем, я говорю:

– Привет, мистер Фи. Видел Бейли?

– Видел, и не раз. Только не в последнюю пару часов. Она повезла свою старую одежду в благотворительный фонд Goodwill. Можешь подождать ее здесь.

– Вернусь через час, – тихо говорю я.

Джейми с улыбкой отрывает взгляд от журнала.

– Ну раз ты так говоришь.

Ну и что это должно значить, черт возьми?

– Говорю.

– Следи за языком, малыш Леви.

– Да в чем дело?

– В том, что есть слова, а есть поступки. Если ты, к примеру, говоришь всем близким, как сильно хочешь поступить в Военно-воздушную академию, а на деле продолжаешь играть в футбол, лишь бы умилостивить отца, хотя ему стало бы невыносимо от мысли, что он тем самым подрезал твои крылья, то твое слово мало чего стоит. Понимаешь, о чем я?

Джейми всегда был мне как второй отец, что само собой разумеется при том, что я так близок с Бейлз, поэтому его слова глубоко ранят.

– Папа не…

– Ох, он знает. Бейли с ним поговорила, – сообщает Джейми. Черт. Так вот почему он утром спрашивал меня о колледжах. Я все неправильно понял.

А еще Бейли за меня вступилась? Крутая. Неудивительно, что я хочу во всем стать у нее вторым.

– Он был категорически против, – говорю я еле слышно.

– Да, но у моей девочки талант убеждать других.

Это правда. Бейли лучше всех. Она смогла урезонить папу. Но как?

– Наш квартал слишком маленький и полон любителей совать нос в чужие дела, – бормочу я, шагая к дому.

Его смех без конца звенит у меня в ушах до самой двери моего дома.

– Молодость молодым не впрок, приятель.

Глава 26. Лев

Печальный факт № 15: в одной из версий телеграфного кода «РЖУ» означает «реестр жертв утопления».

Глянув время в телефоне, я решаю поехать в Goodwill. Возможно, еще успею застать Бейли. Но когда приезжаю, ее там нет. Я захожу в каждый благотворительный магазин в центре города, пишу ей сообщения, когда не за рулем, и так до самого вечера. Лучше поехать домой, принять душ, привести себя в порядок и продолжить падать ей в ноги уже позже.

Когда я открываю дверь своего дома, с кухни доносится смех. Едва захожу внутрь, передо мной возникает отец, похожий на привидение. Глаза широко распахнуты, сам весь в смятении.

– Привет, приятель. Я уже ухожу. Позвони, если что-то понадобится. – Он проносится мимо и второпях садится в свою машину, как грабитель посреди налета.

Это еще что за хрень?

Папа никогда не уходит, не задержавшись на пару минут для разговора (то есть для расспросов о футболе и о том, как прошел мой день). Едва оправившись от потрясения, я прохожу в дом и вижу нечто еще более тревожное: Дикси сидит за обеденным столом спиной ко мне и спрятав лицо в ладонях.

Она не смеется, как я подумал, когда только вошел. Она рыдает.

Сцена разворачивается прямо у меня на глазах, и я понимаю, что именно только что застал. Весь стол заставлен домашней едой. И поскольку это не подгоревший омлет и не блюда в контейнерах из ресторана, почти уверен, что приготовила ее Дикси. В центре стола горят свечи. На заднем плане тихо играет старомодная музыка. Идеальный вариант для скучного секса в миссионерской позе. На Дикси облегающее красное платье, а прическа похожа на какой-то изысканный десерт. Черт, это было свидание за ужином для соблазнения.

Или должно было им стать, пока папа не сбежал, как Джулия Робертс в… ну, в любом фильме 90-х, какой приходит на ум.

С ума сойти. Дикси решила рискнуть, а папа в ответ разбил ей сердце.

А я стал свидетелем этого бардака. Честно говоря, мне сегодня впору потребовать запретительный ордер против собственной удачливости.

Я уже готов войти и попробовать как-то ее утешить, но тут она вдруг заговаривает.

– Я пыталась, Брук.

Если мне не изменяет память, меня зовут не Брук, так что она, видимо, говорит по телефону. Я наклоняю голову и замечаю, что Дикси прижимает к уху ладонь, в которой держит трубку.

– Сделала все, что могла. Все. Ужин. Сексуальное платье. Речь.

Теперь я не знаю, что делать: убраться отсюда на цыпочках, обозначить свое присутствие или и дальше наблюдать, как этот поезд не просто сходит с рельс, а бросается с обрыва.

– Сказала ему, что люблю его. Он ответил, что воспринимает меня только как друга. Я так больше не могу. Нужно жить дальше. Если я хочу ребенка – и боже, я больше всего на свете хочу ребенка, – придется все бросать. Я и так тянула до последнего. Если хочу забеременеть, нужно сделать все в этом году.

Дикси хочет, чтобы папа стал отцом ее ребенка. Значит, у папы будет сын, который младше его внука. А у меня появится еще один брат. Хотя, судя по ужасу, который я заметил на его лице, когда приехал, рассылать приглашения на вечеринку в преддверии рождения ребенка пока не стоит. Ну да, это еще мягко сказано.

Мне на телефон приходит сообщение, разоблачая мое прикрытие. Дикси оборачивается, открыв рот от удивления.

– Эм, Брук, я тебе перезвоню. – Она вешает трубку и спешно встает. Я проверяю сообщения на случай, если мне написала Бейли. Хотя знаю, что сегодня слишком паршивый день для хороших новостей.

Талия: Уже все уладил со своей подружкой?

Я снова смотрю на Дикси и поднимаю руку.

– Все нормально. Я… – Ничего не слышал? Бред. Она знает, что я находился здесь на протяжении всего разговора. Поэтому я говорю: – Я знаю, каково это. Я президент Клуба безответной любви, помнишь?

Дикси громко всхлипывает и принимается собирать тарелки с едой.

– Извини! Я сейчас все уберу и не буду тебе мешать.

– Нет. Можешь остаться и поесть. – Да что я такое несу? С чего она захочет сидеть здесь и томиться от разочарования и сердечной боли в доме мужчины, который ее только что отверг?

Она делает вдох.

– Я знаю, что не нравлюсь тебе…

Погодите-ка… что?

– Эй, это неправда. – Я хмурюсь. – Ты мне очень нравишься.

– Я тебя не виню. Знаю, что могу порой раздражать и вмешиваюсь в твои дела…

– Да, вмешиваешься. И папа тоже. И Бейли. Найт. Джейми. Вон. Грим. Почти все, кому на меня не плевать. Я все равно их люблю. Слушай, какая разница, что я говорю? Я угрюмый подросток. Мы ни черта не знаем. Ваша задача – нас воспитывать.

Дикси шмыгает