Теперь открой глаза - Николь Фиорина

внутри моего сердца будто что-то взорвалось. Я приложил ладони к ее покрытому слезами лицу и отчаянно поймал ее губы своими. На вкус она была как океан и свобода, и я утонул в этом поцелуе. Губы двигались, словно вода. Мы едва касались языками, сердца бешено колотились, планеты сталкивались. Мне хотелось забрать ее далеко-далеко и навсегда остаться жить в океане наших чувств.

Люди зааплодировали, и я коснулся ее лба и открыл глаза.

– Я люблю тебя, крошка.

Мия улыбнулась. Ее карие с золотым глаза сияли.

– Я люблю тебя.

Двадцать семь

Ты – самый неожиданный поворот сюжета,

Напоминаешь мне никогда не увязать в смертельной рутине.

И впервые в жизни я не боюсь.

Оливер Мастерс

Олли

Я настоял на том, чтобы внести Мию в номер, забросив ее на плечо. Последние несколько часов мы провели празднуя: танцевали и пили с Лиамом и Джейком.

Мия напилась. А может, это я надрался. Я никак не мог понять. После церемонии все словно слилось.

– Ох-боже-мой, – прошептала Мия где-то позади меня.

Я замер по пути в комнату, придерживая ее за бедра. В полночь Мия танцевала в океане и намочила платье: в кружевах застрял песок.

– Что такое?

– Мы не фотографировались, – заявила она, ударив меня по заднице.

– О, но мы фотографировались, любовь моя, – рассмеялся я, продолжив путь к ванной. – Есть фото, где ты танцуешь, пьешь шоты, не говоря уже о случае со столом.

Я заметил, что дверь на балкон открыта, а на террасе нас ждут винные бокалы и бутылка шампанского в ведерке со льдом. В комнате играла музыка, на кровати валялись розовые лепестки. Отель «Скала» оказался роскошным. Похоже, Джейк все это спланировал.

Мия скривилась.

– Я не виновата.

– Еще как виновата.

Я умудрился добраться до ванной, не уронив свою жену на пол, и остановился у зеркала. Меня качало, но глаза все равно сосредоточились на заднице Мии, которая торчала над моим плечом. Мия начала вырываться и рассмеялась.

Я приподнял ее платье, чтобы получше все рассмотреть: белые кружевные трусики прилипли к ней, словно вторая кожа.

– О, Мия, – выдохнул я, проведя свободной рукой по внутренней стороне ее бедра, а затем – по идеальной ягодице.

Стояк мешался в штанах. Желание устремилось вниз: мне захотелось тут же оказаться внутри Мии. Она так выглядела… я не мог отвести от нее взгляда. Мия пробуждала во мне животные позывы.

– Олли, – захныкала она, но я продолжил трогать ее, касаясь лона сквозь белое кружево.

– Не двигайся, любовь моя. Я просто хочу хорошенько тебя рассмотреть, – я отодвинул трусики в сторону и распахнул ее лепестки.

Приоткрыл губы. Яйца сжались. Я не мог отвести взгляда от открывшегося мне вида, задержал дыхание.

Конечно, Мия меня не послушала: она подалась навстречу моим пальцам, требуя большего. Несущийся по венам алкоголь заставил меня облизать два пальца, которыми я затем провел по ее входу, кружил, пока Мия не начала мокнуть. Я смотрел, массируя тугую дырочку, задел большим пальцем маленький клитор. Ноги Мии затряслись. Я согнул пальцы. По коже полыхнуло пламя – и устремилось прямо к члену.

– Ты понятия не имеешь, что со мной творишь. Ты такая…

Я быстро подошел к кровати и уронил Мию на нее. К черту душ. Мне нужно было взять ее тотчас. Мия лежала на белых простынях в своем свадебном платье, а я навис над ней и любовался.

Платье обнимало ее хрупкую фигуру, оставляя глубокий вырез на груди. Я смотрел на жену, запоминая каждый ее дюйм. Мия подняла руки над головой – туда, где упала цветочная корона, – а потом повернула голову к балкону и нахмурилась.

– Олли…

В горле застыл комок. Она так смотрела… я попытался сглотнуть, но все же произнес:

– Да?

Она снова посмотрела на меня.

– На нас смотрит чертова мартышка.

– Что? – рассмеялся я.

Я правильно ее расслышал? Может, слишком много выпил и теперь едва различаю слова?

Мия указала на балкон.

– На меня пялится обезьяна. Прямо сейчас.

Я оглянулся и точно: на перилах террасы сидела коричневая мартышка и смотрела на нас.

– А ты чертовски права, – я повернулся к Мии. – И что же нам делать?

– Не знаю, – она посмотрела на мартышку, потом снова на меня. – Я не могу раздеться, когда она смотрит, Олли. Это странно.

Какой-то крошечный примат не испортит мне ночь. Еще чего! Я подошел к террасе и замахал руками. Мия захихикала.

– Убирайся! – прошипел я громким шепотом, и обезьяна снова глянула на Мию, а потом спрыгнула на соседний балкон.

Я повернулся и посмотрел на Мию: она стояла у кровати и нежно улыбалась. Бретелька платья упала с одного плеча, она поймала мой взгляд. Мия умоляла меня вызволить ее из платья. Несколько шагов вперед, и я навис над Мией и попал под ее чары, совершенно в ней потонул. Колени подогнулись, но в то же время я чувствовал себя невозможно сильным: падать ли на месте или сорвать с нее платье, перейти все границы, все линии, все горизонты?

Я провел пальцами над бретельками сзади и расстегнул платье до самого конца. Мия позволила ему соскользнуть на пол. Сердце мое бешено колотилось. Она стояла передо мной, абсолютно голая. Кончиками пальцев я провел по ее фигуре: от ключиц по всей длине рук. Мне хотелось касаться ее, утонуть в жажде, которую я испытывал к этой женщине.

Мия подняла на меня свои нежные глаза, и по коже цвета слоновьей кости разбежались мурашки. Она покраснела. В глазах ее сияли золотые солнца. Мне хотелось закричать. Мои руки двигались медленно, словно шепот. В груди горело: сердце билось о клетку, готовое освободиться и воспарить вместе с ее сердцем. От эмоций задрожали руки. Мия отпрянула.

– Прекрати думать, – прошептала она, опалив мои губы дыханием и запустив пальцы мне за пояс. – Отпусти и займись со мной любовью, Олли.

Пояс упал на пол. Она расстегнула молнию и пуговицу. Разум мой рассыпался на части: Мия достала пульсирующий член и провела по нему языком. В пальцах моих бился тихий музыкальный ритм: я запустил их ей в волосы. Я не мог дышать: Мия взяла мне глубже, и я подался вперед. Внутри копилось напряжение. Она повернула шею, привыкая к новому углу. Я испугался за свой контроль. Мия подняла на меня глаза, и я попытался отпрянуть.

И так и сделал… потому что жаждал большего.

Я уложил ее на кровать, забрался между ног и