Четыре психопата - Кристи Каннинг

улавливаю тишайший шепот, даже если не хочу слушать их все время. Вряд ли обычный человек мог похвастаться подобным.

Но я решаю оставить свои секреты при себе.

— Что ты ей сказал? — спрашивает Гейдж кого-то, вероятно, Джуда.

— Просто по-дружески предупредил, — отвечает тот. — Меня все устраивало, пока я не понял, что видим ее только мы. Здесь что-то не так, и теперь я думаю, что Кай прав. Слишком похоже на уловку Манеллы, чтобы выбить нас из игры.

Кай вскакивает на ноги и тоже хочет высказаться. Ну, конечно.

— Голосую за то, чтобы до конца первого испытания делать вид, будто ее не существует. Потом у нас будет месячный перерыв, и мы разберемся с ней.

— Подозрительно, что она появилась именно сейчас, — вздыхает Гейдж.

По моим щекам текут слезы, хоть и являются лишь призрачным туманом. В отличие от настоящих слез, которые я почувствовала накануне ночью перед обмороком. Глупые капли счастья. Не так все должно случиться.

Парни были добры ко всем женщинам, приходившим и уходившим. Поэтому я считала, что ко мне они будут так же добры.

— Есть что-то особенное в том, как мы с ней соприкасаемся. Просто… я не знаю. Вряд ли игнорированием мы чего-то добьемся, разве что раним ее чувства. Но если у нее есть ответы, которые нам отчаянно нужны, а мы обидим ее настолько, что она…

К счастью, Иезекииля прерывает телефонный звонок.

Джуд отвечает, и они торопятся, собираясь уходить. Вот черт.

Поднявшись, я следую за ними, и Кай с ухмылкой поворачивается ко мне. Все четверо исчезают, не успеваю я добраться хотя бы до одного. Мне дурнеет.

Меня просто бросают здесь. Они знают, что я исчезну, если проведу вдали от них больше десяти минут, и просто оставляют меня. Я же говорила им, что ненавижу исчезать. Падать в небытие. Но они ушли без меня.

Слезы затуманивают мой взор, гнев растет, повсюду мигают лампочки, дом начинает трястись. Задребезжавшая посуда на столе отвлекает меня, и все мгновенно заканчивается.

Свет больше не мигает, тряска прекращается.

У меня перехватывает дыхание, и я осматриваюсь по сторонам. Кажется, я перешла с уровня приведения на уровень полтергейста. Видимо, раньше мне не хватало мотивации.

Но время идет, и колющая боль застает меня врасплох. Никогда прежде она не была такой сильной. Почему же сейчас мне так плохо? Кажется, кто-то скребет меня ножами от пальцев ног до бедер, и внезапно острая резь пронзает мою спину ударом хлыста.

Из моего горла вырывается крик, но не успеваю я исчезнуть, как прихожу в движение. Выдох вырывается из моего рта, и внезапно я оказываюсь посреди огромного дерева. Натурально.

Прямо над четырьмя козлами, бросившими меня страдать.

Глядя на них сверху вниз, я наблюдаю, как Кай достает свой меч.

— Вы двое загоните близнецов Фолкнеров в овраг, и мы напустим на них джаггернаутов. Только так у нас будет шанс выбраться отсюда быстрее всех.

Кажется, они пришли сюда для ориентирования на местности.

Я слушаю вполуха, постепенно возвращая силы, которые отняли у меня парни своим исчезновением. Похоже, мой новый уровень призрачности дает некие привилегии.

Через долгую секунду до меня доходит, что привилегий больше одной.

Озираясь, я вижу… все.

Стоило мне осмотреть пейзаж, выглядевший доисторически девственным и населенный отвратительными существами, как мой желудок ухает вниз.

Гейдж рубит мечом вязкий труп, попытавшийся схватить его. Голова мертвеца откатывается в сторону, и парни продолжают беседу, как ни в чем не бывало.

Почему я когда-то считала этих психопатов великолепными?

Мы очутились посреди леса или чего-то подобного. Я не удивилюсь, если из листвы массивных раскидистых деревьев, росших до самого горизонта, вылезет динозавр или дракон.

Четверка расходится в разные стороны, и у меня на глазах Джуд с Иезекиилем бросаются бежать вместо так называемого слива. Кай с Гейджем передвигаются медленней, поэтому я следую за ними, не покидая своего укрытия. Деревья настолько большими и стоят так близко друг к другу, что я с легкостью могу перескакивать с одного на другое.

А при желании я имею возможность прыгнуть ну очень далеко. Преимущество невесомости. Еще один факт — я не оказываю давления на ветки, поэтому мои шаги неслышимые.

Только Кай с Гейджем присаживаются, как с противоположной стороны появляются двое одинаковых мужчин. Тоже присев, я наблюдаю за приближавшимися незнакомцами.

Когда они добираются до оврага, Гейдж с Каем выпрыгивают из укрытия и нападают с таким напором, что близнецы едва успевают вскрикнуть, полетев с края.

— Это было просто, — бурчит Кай.

— Мы знали, что нам это раз плюнуть. Да все знали. Я же говорил, что ты слишком переживаешь.

Из моего рта чуть не вырывается крик, но я проглатываю его, чтобы не выдать себя.

Близнецы падают на дно оврага, приземлившись друг на друга, и к ним несется четырехглавый зверь. Только один из парней выхватывает меч, как неведомая тварь нападает. Сразу за ней появляются еще две такие же, словно кто-то позвонил в колокольчик, пригласив их на завтрак.

Кай и Гейдж спешат прочь. Вынужденная поспевать за этой парочкой сволочей, я отворачиваюсь, не узнав, выжили ли близнецы.

На одном из прыжков я испытываю себя и парю в воздухе дольше, чем когда-либо прежде, установив новый рекорд, прежде чем поспешить за своими соседями.

Они воссоединяются с Джудом и Иезекиилем, неизвестно откуда взявшимися. Все это время я остаюсь позади. Держусь близко, но не настолько, чтобы попасться на глаза.

За трюком с оврагом ничего интересного не следует. Все четверо в крови, и я решаю, что до моего появления случилось что-то еще. Весьма загадочно. Я присоединилась к ним не более чем через десять минут после их слива.

Не успела я задаться лишними вопросами, как вокруг четверки вспыхивает свет, и они внезапно исчезают.

Выругавшись, я падаю с дерева и растерянно осматриваюсь. Дерьмово. Только не снова. Вдруг я застряла здесь? Я даже не знала, как сюда попала.

Обернувшись, я вижу множество огромных глаз. Как раз на уровне моего лица. И чешую. И мех. Чешую и мех. Отвратительная комбинация прямо передо мной, да еще и между чьими-то глазами.

Из моего горла вырывается крик, но тогда я вспоминаю, что могу запросто пройти существо насквозь. Оно отшатывается, словно я его ударяю и, взметнувшись вверх, кидается вниз.

Метров с тридцати.

Земля ходит ходуном и дрожит, пока тварь прячется, бесконечно долго запуская в нору свое червеобразное тело. Я намеренно называю его «червеобразным» вместо «змеиного», потому что черви пугают меня куда меньше змей.

После исчезновения твари у меня еще трясутся