Трон Печатей - Ада Николаева

«Ага, как же, мир тебя привлекал…» — подумала, но промолчала.

— Я рада, что Кай показал мне свой родной дом, — продолжила девушка. — Здесь всё именно так, как я себе и представляла.

Я сжала зубы, чтобы ничего не ляпнуть, но это сделал за меня Калеб:

— Майя видимо забыла, что это я ей всё тут показал. У Кая никогда не находилось на это времени.

Девушка посмотрела на кузена принца таким испепеляющим взглядом, что я не выдержала и прыснула. Калеб нравился мне всё больше и больше.

— Кх-кх, — прокашлялась леди Ротерли. — Я имела ввиду сам факт, а не буквально того, кто проводил мне экскурсию по замку, — раздражённо пояснила она, а затем перевела взгляд на меня: — Надеюсь, ты не ревнуешь. Между нами давно ничего нет.

«Да, со стороны Кая, однозначно. А вот ты, похоже, ещё теплишь надежду… Иначе зачем подначиваешь?..»

— Знаю, Кай говорил, что вы просто союзники, — ответила холодно и как можно более безразлично.

Реакция не заставила себя ждать: нож Майи противно скользнул по тарелке. Сам этот факт можно было бы счесть за микропобеду, но как вишенка на торте девушка сорвалась, высказав то, что назревало в её голове с самого моего приезда:

— Первых не забывают, с ними сравнивают!

— Не всегда в лучшую сторону, — цинично парировала я.

— Мы подходим друг другу! — Леди отбросила в сторону остатки воспитания вместе со столовыми приборами, которые со звяканьем прокатились по столешнице. — Я ему ровня, а ты всего лишь безродная экзотика из захудалого мира!

Научившись у Кая невозмутимости, я подняла на неё ленивый взгляд сытого хищника и медленно процедила:

— Безродная экзотика?.. Я маг двух Печатей, и да, по-своему я и правда экзотична. Одна на миллион. Но что касается моего рода: тебе бы научиться получше подбирать слова с той, кто способна испепелить по щелчку пальца. — Разумеется, я блефовала и не собиралась никого превращать в пыль. Собственно, даже не знала, возможно ли подобное.

— Кай, ты это слышал⁈ Она мне угрожает! — Майя резко вскочила с нагретого места, театрально поместив обе ладони на грудь.

Принц по обыкновению сдавил пальцами переносицу и прикрыл глаза, пока мы обе сверлили его вопросительными взглядами. Спустя пару мгновений он выпалил:

— Я даже слушать это не хочу. Женские разборки меня не касаются. — И тут я поникла. Как он мог просто откреститься, даже если всё это звучало глупо? Однако не успела я обидеться, как Кай добавил: — Но чтобы вы там ни выясняли, я всегда буду на стороне моей леди… Полины.

Услышав это, Майя вскочила на ноги и убежала прочь в слезах, сбив по пути слугу с серебряным подносом в руках. Посуда звякнула о камень и ещё долго барахталась из стороны в сторону, перекрывая собой отдаляющиеся всхлипывания девушки.

— Довольно! — воскликнул король, оставаясь до сего момента безучастным. — Я не позволю превратить мой дом в курятник! Разберись со своими гостьями или избавься! — Балтазар просверлил меня презрительным взглядом, отчего внутри всё скукожилось. — Я представлял себе кого-то ближе по духу к моему сыну, ведь ты оказала моему миру неоценимую услугу, но теперь я вижу очередную незрелую девчонку, которой посчастливилось унаследовать великий дар.

Правитель Нижнего мира встал из-за стола и тоже ушёл, но в отличии от Майи его походка выглядела грозной и размеренной, после которой у всех пропал аппетит.

— Прости… — склонилась я к Каю. — Теперь у твоего отца сложится обо мне неверное впечатление… Надеюсь, что оно неверное.

— Не бери в голову, — принц подбадривающе коснулся моей ладони.

— Не выходит…

— Тогда поговори с ним, если это для тебя настолько важно. Мне-то плевать на его мнение, особенно относительно тебя.

— Так и поступлю. Спасибо.

Сразу после завтрака, набравшись храбрости и полную грудь воздуха, я направилась к королю Балтазару. Кай подсказал, что искать отца следует в его личном кабинете, где он частенько прячется от окружающих и много думает. Это знание едва ли прибавляло уверенности, ведь мне предстояло не только показаться на глаза тому, кому я не нравилась, но и отвлечь от размышлений. Однако я не хотела затягивать, желая как можно скорее проявить себя взрослой и способной на открытый диалог девушкой. В том году я столько всего пережила, что попросту не имею права бояться разговора с отцом моего парня.

— Ты взрослая, взвешенная и сдержанная… — бубнила себе под нос, подбираясь к цели. — Рассудительная, ответственная и готовая к критике…

Немного поколебавшись, отворила дрожащей рукой тяжёлую дверь, как тут же осознала свой первый прокол: следовало сначала постучать. Вот же ж!

— Простите… Могу я войти? — спросила из прохода, не решаюсь пересечь порог без разрешения.

— Зачем? — сухо поинтересовался король, не отрывая глаз от бумаг.

— Поговорить, — решительно отрезала, хотя колени и подрагивали.

— Входи.

— Спасибо. — Я прошла внутрь, закрыв за собой дверь. — Могу присесть?

— Располагайся. О чём ты хотела поговорить? Если о подосланных убийцах, то даже у королей нет власти изменить прошлое, хотя мне и жаль. Если же желаешь знать: в опасности ли ещё твоя жизнь — то этот вопрос оскорбляет меня. Я принёс публичное извинение, а слова Ван дер Хеллгравта не пустой звук. Если я сказал, что тебе ничто не угрожает, то так оно и есть. Во всяком случае с моей стороны.

— Нет-нет, я вовсе не об этом хотела с вами поговорить. Что было — то было, и ведь всё хорошо закончилось.

— Тогда о чём? — заинтересовался Балтазар, наконец подняв на меня свои красные глаза.

Я переплела между собой дрожащие пальцы и окинула взглядом кабинет, оттягивая время, чтобы подобрать подходящие слова. Нас освещало утреннее солнце из четырёх узких окон, расположенных вдоль дальней стены, на пару с обстановкой навевая ощущение спокойствия. Лучи падали на мебель из тёмной древесины, контрастировавшей со светло-бежевыми обоями в мелкий рисунок, а с большого портрета позади письменного стола на меня смотрели молодые король и королева. Балтазар уже в те годы был могучим человеком, ещё без густой чёрной бороды, но с широким волевым подбородком и бычьей шеей. Мать Кая, напротив, выглядела утончённой молодой женщиной с глубоким прищуренным взглядом и точёными чертами лица: узкий слегка вздёрнутый нос, тонкая шейка и пухлые губы, передавшиеся сыну.