Няня для бывшего - Иман Кальби

«доносить», дать ощущение материнского присутствия, тепла… «Обнимашки» в детстве, как бы это странно ни звучало- один из мощнейших фундаментов уверенности в себе человека в будущем. Эльмира казалась слишком холодной и отстраненной. Ее шикарный вид словно бы отталкивал не только меня, но и собственного ребенка. Удивительно, но он реагировал на нее примерно так же, как на других обитателей этого дома, не выделяя, мама это или просто очередная сотрудница их большого хозяйства. Сама женщина раздраженно списывала это на то, что мальчик «ненормальный», как она выражалась. Но я уже после первой недели мониторинга ситуации в семье понимала, что всё не так просто и прямолинейно, как кажется. Малыш потенциально мог быть привязан к няне, но их у него было две, а со мной теперь и вовсе три — днем им занималась приятная женщина лет пятидесяти пяти Галина, а ночью на дежурство заступала вторая. Артур спал отдельно от супружеской четы, с ним всегда ночевала чужая женщина…

Тот день был пасмурным, но непривычно теплым для марта. Март и апрель, пожалуй, самые мрачные, сложные месяцы в году. Снег почти сошел, оголив еще не успевшую проснуться после зимы землю. В шикарном поместье Каримовых она была покрыта идеально ровным газоном, сумевшим перенести зимовку, но пока радовавшим глаз только бледно-зеленой слабостью своих еще спящих травинок.

— Смотри, Артурчик, — сказала я мальчику, ковыряющему уже вторую минуту подряд пенек у дорожки, — под этим пеньком, возможно, спаленка какого-то жучка, который ждет, когда закончится зима.

Мальчик поднял на меня глаза с интересом. Да, сомнений в том, что Артур слышал, что ему говорят, не было. Правда, никогда не выполнял то, что его просят. Это, конечно, очень сильно смущало педиатров. Но я по практике знала, такое бывает. Нужно только работать…

Мальчик отвлекся от меня, резко вскинув взгляд на дом. Я автоматически повернулась за ним и почувствовала, как сердце ухнуло в пятки.

К нам на встречу шел Амир. Сегодня он был одет в неформальное- темно-зеленый свитер под болоньевой курткой в тон, темные джинсы. Неизменная щетина на щеках. Неизменно шикарный.

Я только и успеваю охнуть, когда вижу, как мальчик резко подрывается к отцу и бесшумно, ничего не говоря, повисает у него на шее, тут же им подхваченный.

Амир целует малыша и подходит ко мне, нервно теребящую застывшую в руках палочку, которую мы нашли с Артуром и я предложила ему забрать ее домой, чтобы сделать из нее поделку.

Это наша первая встреча с того момента, как мы поговорили в кафе. Так получилось, что с того дня мы ни разу не пересекались. И я даже боялась анализировать, почему… То ли его вечно здесь не было, то ли он преднамеренно избегал наших встреч… Лучше мне вообще об этом не думать.

— Здравствуй, Маша, — сказал он, подходя, с мальчиком на руках, — как дела?

— Работаем, — ответила, подавляя робость в голосе.

Первый порыв- опустить глаза в пол. Его пытливый цепкий взгляд всегда на меня так действовал. Я всегда робела перед Амиром. Ему это нравилось. Его это даже заводило. А может он просто принимал это как данность…

— Освоилась на новом месте? Всё устраивает?

— Да, спасибо, всё хорошо…

Он молча кивает.

— Я был неделю в командировке, сегодня дома. Соскучился по сыну. Хочу провести с ним побольше времени. Не хочу, чтобы это тебе помешало.

Я нервно сглатываю. Внутри все встрепенулось и мечется в состоянии панического броуновского движения. Не хочу его присутствия… Не нужно мне сейчас этого смятения…

— У нас есть график занятий… Мальчик маленький, за раз я гружу его не более пятнадцати минут, с часовыми перерывами, но они ритмичны… — начинаю я нелепо лепетать подобие отмазок.

Амир кивает.

— Да-да, я все понимаю. И мне бы очень хотелось посмотреть за процессом. Пожалуйста, я и так катастрофически не добираю в общении с сыном из-за чертовой работы…

Его «пожалуйста» звучит анахронично и неуместно. И что-то внутри царапает.

Мне ничего не остается, как согласиться. Как минимум потому, что он платит мне деньги и имеет право посмотреть на работу своего персонала, я ведь персонал. И речь о его сыне, любимом. Ради которого он готов вырвать сердце…

Артур весело машет ножками, намекая, что его надо спустить на землю, а когда там оказывается, резво убегает, заливисто смеясь.

Мы оба следим за ним глазами.

— Что думаешь? Как он?

— Все хорошо будет… — говорю я хрипловато и снова опускаю глаза в пол.

— Маша, я сейчас разберусь с утренними звонками, а, скажем, — через сорок минут, — говорит, деловито смотря на часы, — сможешь зайти ко мне в кабинет?

По телу пробегает легкая дрожь и волнение. Замираю.

— Хочу выслушать твое подробное мнение о состоянии Артура. Думаю, при мальчике не стоит обсуждать его самого.

Я молча киваю, хотя перспектива остаться в кабинете один на один с этим мужчиной не прельщает. И где Эльмира? Почему ее не видно с самого утра?

— Эльмира тоже будет? — спрашиваю я.

Наши глаза пересекаются.

Амир выбивает сигарету из пачки, закуривает, продолжая смотреть на меня.

— Эльмира с утра в городе, по делам.

Глава 10

В обозначенное время я стучу в массивную дверь кабинета. Слышу баритон Амира и открываю дверь влажными от волнения ладонями.

— Проходи, Маша, — он отрывает взгляд от стола с бумагами, скользя по моей фигуре.

Я не пойму этого взгляда. Он дезориентирует меня. Почему я упорно чувствую жар, исходящий от него? Все прошло, все давно стало тленом и покрывшейся коростой из крови раной. Так почему я чувствую эти фантомные боли?

Сажусь на стул напротив. Спина стрелой. Ноги сведены. Скашливаю напряжение.

— Прежде, чем начать, я бы хотела прояснить одну вещь.

— Давай.

— Амир Ильдарович, — обращаюсь к нему впервые в жизни по отчеству, от чего он в удивлении вскидывает бровь, — давайте так. Я здесь на работе. Поэтому я очень прошу о дистанции, включая общение. Я не Маша, а Мария. И не стоит говорить со мной на «ты».

Амир хмыкает.

— Это имеет такое значение?

— Для нас, возможно, нет. Но для других работников- большое. Между нами должна быть дистанция. К тому же, Эльмира сама мне прямо в лицо обозначила, что я должна называть Вас по имени-отчеству. Не вижу в ее подходе ничего предосудительного.

Амир снова зависает на мне глазами, не убирая с лица эту свою вальяжную улыбку.

Я забавляю его. Прекрасно. Пусть хотя бы в жизни другого человека будет комедия из-за меня. Жаль, что у меня у самой сплошная драма.