Ангел за маской греха - Алиса Бренди

места, распахнуть дверь, выбежать из машины и не оглядываться. Я так долго этого хотела, так отчаянно мечтала вернуться к своей жизни, к своему миру. А сейчас просто сидела в полнейшей растерянности, не зная, что делать, что сказать, как вообще себя вести.

Молотов помолчал, потом заговорил снова, медленно подбирая слова:

— Эля, я... — Он выдохнул, провёл рукой по лицу. — Я виноват перед тобой. За то, что сделал. Я всю жизнь имел дело с людьми, которые врут, манипулируют, используют друг друга. Я забыл, что бывают другие. Привык думать, что все одинаковые — лживые, продажные, что честность и чистота — это просто маска. Я не разглядел среди этой грязи, не заметил… что передо мной был цветок. Нежный и чистый. И я просто растоптал его, даже не задумавшись. — Его голос стал ещё тише. — Прости меня за это. За то, что держал тебя рядом. За свой эгоизм. Тебе нужно домой. Возвращайся к своей жизни. Убийцу твоих родителей поймали. Угроза миновала. Ты свободна.

Я сидела неподвижно, бездумно потирая пальцами маленькое пятнышко на штанах, не зная, что ему ответить, что вообще делать. Выйти из машины прямо сейчас? Или остаться? Что-то сказать? Но что именно?

Да, он действительно причинил мне боль. Огромную, непростительную боль. Но он же помог Славе. Оплатил операцию, дал моему брату шанс на нормальную жизнь. Спас меня от убийцы. Закрыл собой от пуль. Разве это не искупление? Разве этого недостаточно?

Я решила задать другой вопрос, тот, который не давал мне покоя с самого момента стрельбы, возникал снова и снова, требовал ответа. Мне даже захотелось позвать его по имени. Дима. Просто Дима. Но я снова не смогла. Что-то внутри меня сопротивлялось, я не смогла переступить этот барьер.

— Скажи... — Я подняла на него глаза. — Ты ведь сразу понял, что стреляли в меня, правда? Почему ты закрыл меня собой? Ты мог крикнуть мне, чтобы я легла, и сам упасть. Увернуться. Спрятаться. Спастись. Почему ты не сделал этого?

Может, он хотел искупить вину таким образом? Отдать свою жизнь за то зло, что причинил мне?

Он молчал. Смотрел на меня долго, не отрываясь, и в его взгляде было что-то такое... Я видела подобное только в хороших голливудских фильмах. В тех редких, настоящих историях про любовь, где герой смотрит на героиню так, будто она — единственное, что имеет значение в этом мире. Там была нежность, которую невозможно подделать. Грусть, от которой сжималось сердце. Тоска. Боль. Что-то глубокое, невысказанное, но настолько явное, что не заметить было невозможно.

У него ко мне... чувства?

Осознание ударило внезапно, как разряд тока. Прошлось по телу волной, оставляя за собой оцепенение. Я не могла пошевелиться, не могла дышать, не могла оторвать от него взгляд. Шок. Чистый, ошеломляющий шок.

И где-то глубоко внутри вспыхнула крошечная искорка радости. Тихая, робкая, едва заметная. Но она была. И я не могла её не почувствовать.

Молотов потянулся ко мне через салон. Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, и он притянул меня к себе медленно, но настойчиво. Вторая рука скользнула по моей щеке, пальцы зарылись в волосы у виска, большой палец провёл медленную линию по скуле. И в следующую секунду его губы накрыли мои.

Поцелуй был медленным, глубоким и требовательным. Его губы двигались уверенно, настойчиво, забирая дыхание, не оставляя выбора, кроме как ответить. И я ответила. Не думая, не анализируя, просто позволяя себе раствориться в этом моменте. Его язык коснулся моего мягко, но настойчиво, исследуя, требуя больше. Я почувствовала его вкус — что-то тёплое, мужское и притягательное одновременно. Руки сами потянулись к его плечам, вцепились в ткань кофты, притягивая ближе.

Что-то внутри меня вспыхнуло — горячее, пульсирующее, разливающееся волной по всему телу. Затрепетало и сжалось сладкой, почти болезненной судорогой где-то внизу живота. Дыхание сбилось окончательно, сердце колотилось так громко и бешено, что казалось, он его слышит.

Он отстранился первым. Посмотрел на меня — взгляд потемневший, тяжёлый, полный чего-то глубокого и невысказанного. Потом усмехнулся, и в глазах мелькнула насмешливая, почти издевательская искорка.

— А ты и вправду совершенно не умеешь целоваться.

Меня это огорошило. Даже немного обидело. Вдруг захотелось доказать ему, что это не так, что он ошибается.

Но он, казалось, не заметил моего насупившегося вида. Развернулся, потянулся на заднее сиденье и достал оттуда и небольшой пакет. Протянул мне.

— Это тебе.

Я взяла пакет, заглянула внутрь. Коробка с телефоном. Новым, запечатанным.

— Но... — начала я.

— Это просто телефон, — перебил он спокойно. — Твой еле дышит, экран разбит, постоянно глючит. Удивительно, как он вообще ещё работает. — Он посмотрел на меня серьёзно. — Если он окончательно сломается, как ты будешь общаться с тётей и братом? Сомневаюсь, что тебе сейчас по карману такая покупка. — Пауза. — Это самый обычный телефон, не айфон последней модели. Так что не придумывай лишнего и просто возьми.

Я держала пакет в руках и просто сидела, не зная, что делать. Выйти из машины? Хочу ли я вообще выходить? Что ему сказать? Мысли метались, сталкивались друг с другом, не давали сосредоточиться.

— Иди уже, — сказал он мягко, кивая на подъезд. — Поздно.

Я потянулась к ручке двери, открыла её, вышла. Обернулась, посмотрела на него через открытую дверь.

— Спасибо, — выдавила я тихо.

Он молча кивнул.

Я закрыла дверь — хлопнула ею громче, чем хотела, — и пошла к подъезду, держа в руках пакет и плюшевого медведя. Ноги двигались сами, словно на автопилоте.

Внутри бушевал хаос — мысли, эмоции, ощущения смешались в один сплошной ком, который я не могла распутать. Я достала из кармана ключи, приложила к считывателю на двери подъезда, услышала щелчок открывшегося замка. Но перед тем, как толкнуть дверь, не выдержала. Обернулась.

Молотов не уехал. Машина всё ещё стояла на том же месте, и я видела его силуэт за стеклом. Он смотрел на меня.

В каком-то странном, почти трансовом состоянии я зашла в подъезд. Лифт приехал быстро, я вошла, нажала кнопку девятого этажа и прислонилась к холодной металлической стенке. Доехала. Открыла дверь в квартиру ключом, который всё ещё держала в руке. Переступила порог. Тишина. Пустота. Эхо моих шагов по полу.

Я бесцельно прошлась по комнатам, не зная, что делать, куда себя деть. На кухне у раковины стояли две кружки, те самые, из которых Молотов пил кофе в тот день. Я машинально взяла кружки, включила воду, помыла их медленными, отстранёнными движениями. Поставила обратно в шкаф.

Потом зашла в ванную. На