Ангел за маской греха - Алиса Бренди

всем телом. — Не дыши, когда стреляешь. Задержи дыхание на секунду. Вот... так. Хорошо.

Голос был низким, бархатистым, почти гипнотическим. Я пыталась сосредоточиться на мишени перед собой, на цели, но всё моё внимание предательски сосредоточилось на нём. На его близости. На том, как его руки обхватывают мои. На прикосновении его пальцев. На тепле его тела, которое я чувствовала спиной.

— Теперь нажми на курок. Плавно, без рывка, — прошептал он прямо мне в ухо.

Я нажала. Выстрел. Отдача ударила в плечо, но его руки тут же подхватили винтовку, не дав мне потерять равновесие. Мишень дрогнула и упала.

— Отлично, — сказал он, и я почувствовала, как его губы на мгновение почти коснулись моего виска. — Ещё раз. Давай.

Я выстрелила снова. Потом ещё. И ещё. Каждый раз он направлял мои руки, поправлял угол, шептал подсказки — тихо, спокойно, размеренно. Каждый раз я всё меньше думала о мишени перед собой и всё больше о нём. О том, как опасно близко мы сейчас стоим. О том, что стоит мне чуть откинуться назад, и я окажусь полностью прижата к его груди.

Но это неправильно. Меня не должны волновать его прикосновения. Не должны заставлять сердце биться быстрее. Не должны вызывать это тепло, разливающееся внутри. Это тот самый человек, который причинил мне столько боли. Который забрал мою свободу. Который... который спас мне жизнь. Который закрыл меня собой от пуль. Который оплатил лечение моего брата.

Я запуталась. В своих чувствах, в мыслях, в том, что правильно, а что нет. Не понимала, что происходит между нами. Знала только одно — его близость больше не пугала меня. Наоборот, я хотела, чтобы он стоял ближе.

Глава 35

Эля

Последний выстрел. Мишень качнулась, но не упала. Промах.

Оператор объявил результат и протянул мне небольшой магнитик с логотипом парка — утешительный приз. Я взяла его, рассматривая с улыбкой.

— А ты будешь? — спросила я, оборачиваясь к Молотову.

Он взял винтовку, даже не примериваясь. Встал к стойке, поднял оружие и выстрелил. Раз. Два. Три. Мишени падали одна за другой, методично, без единого промаха. Десять выстрелов — десять попаданий.

Оператор присвистнул с уважением и достал с верхней полки большого плюшевого медведя — почти в половину моего роста, мягкого, с добрыми глазами-пуговицами и алой лентой на шее.

Молотов взял игрушку и повернулся ко мне. Протянул медведя, и в его глазах мелькнула та самая озорная искорка.

— Держи. Твой трофей.

Я приняла медведя, обхватив его обеими руками, и не смогла сдержать улыбку. Огромный, нелепый, совершенно детский, абсолютно не вписывающийся в мою жизнь последних месяцев. Но именно поэтому мне было так приятно его получить.

Мы еще покатались на нескольких аттракционах, походили по парку, и к тому времени, как солнце начало клониться к закату, ноги уже гудели от усталости. Я несла своего плюшевого медведя, обхватив его одной рукой, и чувствовала, что неплохо бы присесть.

Молотов, видимо, заметил это.

— Перекусим? — предложил он, кивая в сторону аллеи с кафе и ресторанчиками.

— С удовольствием, — выдохнула я.

Мы направились туда, где вдоль дорожки выстроились в ряд уютные кафешки с яркими вывесками и открытыми верандами. Я сразу узнала одно из них по знакомому логотипу, светлому дереву и плетёным креслам. Это была популярная сеть, и одно из таких кафе совсем недавно открылось прямо возле моего дома. Я всё собиралась туда сходить, но как-то не складывалось — то времени не было, то просто не хотелось идти одной.

— О! — Я махнула рукой в сторону вывески. — Я давно хотела попробовать их десерты, но всё никак не доберусь.

— Тогда сейчас самое время, — сказал он, направляясь к входу.

Внутри было светло и по-домашнему уютно. Мы выбрали столик на открытой веранде, откуда открывался вид на парк и аллеи с гуляющими людьми. Я усадила медведя на соседний стул, и он теперь восседал там, глядя на нас своими добрыми пуговичными глазами, будто и правда был полноценным участником нашего свидания. Свидания?

Официантка принесла меню в кожаных обложках. Я раскрыла его и сразу утонула в разнообразии десертов. Я выбрала капучино со взбитыми сливками и посыпкой из тёртого шоколада и торт «Прага» — трёхслойное произведение искусства с густым шоколадным кремом, покрытое глазурью.

Обычно я старалась не злоупотреблять сладким. Балет не прощал слабостей — каждый лишний грамм отражался в зеркале, влиял на высоту прыжков, на лёгкость поддержек, на то, как сидит костюм. Сладкое было роскошью, которую я могла позволить себе крайне редко. Но сегодня... сегодня я решила, что можно.

Мы сделали заказ. Официантка удалилась, а я откинулась на спинку кресла и посмотрела на Молотова. Вспомнила, как он стрелял в тире. Уверенно, точно, методично.

— Где ты научился так стрелять? — спросила я, не скрывая любопытства. — Ты что, профессионально занимался? Или в армии служил?

Молотов медленно покачал головой, глядя куда-то мимо меня.

— Отец научил, — ответил он просто. — Ещё в детстве. Говорил, что мужчина должен уметь защитить себя и своих. Что это не просто навык, а необходимость.

Отец. Опять этот отец. Тот самый жестокий человек из рассказа Варвары Петровны. Который не водил сына в парки и на карусели, но зато научил держать в руках оружие. Который забрал у него детство, но взамен вложил совсем другие уроки. Жёсткие, холодные, опасные.

Попыталась представить маленького мальчика с винтовкой в руках. Вместо игрушек — мишени. Вместо сказок на ночь — наставления о том, как выжить. Какое это было детство? Что ещё он знает такого, чему его учили вместо обычных детских радостей?

Я вспомнила ещё один момент — более редкий навык, чем умение стрелять, — и вдруг решилась спросить о том, о чём думала уже давно.

— А замки отмычками вскрывать тоже отец научил?

Странно, но я смогла спросить об этом совершенно спокойно, без дрожи в голосе, без того тяжёлого комка в горле, что обычно появлялся при воспоминаниях о тех событиях — о дне, когда он вскрыл дверь моей квартиры, нашёл меня под кроватью, где я пряталась, дрожа от страха. Просто спросила, потому что мне вдруг стало по-настоящему интересно. Искренне, без всякой злости или обиды. Просто любопытство.

Молотов посмотрел на меня внимательно, изучающе, будто пытался понять, всё ли со мной в порядке и не прячется ли за этим вопросом что-то болезненное. Потом медленно потянулся к карману джинсов, достал связку ключей. Я присмотрелась — на кольце, помимо обычных ключей, висело несколько тонких металлических инструментов, закреплённых как брелоки.

— Да, тоже