Принц ненависти - Джаггер Коул

пожимает плечами. — Знаешь, постарайся выглядеть удивлённым.

Я усмехаюсь: — Я подумаю.

— Сделай это. Чёрт, судя по тому, как ты ходил в спортзал последние пару лет, у тебя даже может быть шанс против Ноэля на ринге.

— Возможно.

Адриан подходит к кровати, и мы оба неловко усмехаемся, пытаясь обняться сквозь мои бинты и его перевязь.

Он прочищает горло, отстраняясь: — Мне пора. Но, эм, снаружи ждёт ещё один человек, чтобы увидеть тебя.

— Кто?

Он усмехается: — Уверен, он войдёт сам. А после этого, думаю, можно сказать, что вы двое можете вернуться к тому, чем вы там занимались до того, как я вас прервал.

Роза стонет, глубоко краснея и пряча лицо. Я просто ухмыляюсь старому другу.

— Ещё раз спасибо за помощь.

— Я уже говорил тебе, Принц. Ты не должен меня благодарить.

— За Королей и Злодеев.

— За Королей и Злодеев.

Адриан едва выходит за дверь, как я поворачиваюсь к Розе и двигаюсь, чтобы жадно поцеловать её.

Именно тогда дверь открывается снова, блять.

На этот раз, когда я поворачиваюсь, чтобы сверлить взглядом того, кто это, моё тело напрягается, а Роза резко вздыхает.

Но прежде чем я успеваю сказать или попытаться сделать что-либо, Арес Дракос поднимает руки ладонями вперёд, примирительно.

— Я просто поговорить.

Я сверлю его взглядом. Даже без Атласа рядом он всё ещё внушительная фигура — высокий, тёмные волосы, тёмные глаза, в безупречной белой рубашке с закатанными рукавами, в тёмно-синих брюках и жилете, которые хорошо сочетаются с его смуглой кожей.

— Я серьёзно, Принц, я лишь хочу... — Он пожимает плечами. — Прояснить обстановку.

Я выдерживаю его холодный взгляд несколько секунд, затем медленно киваю и поворачиваюсь к Розе.

— Дай мне...

— Я бы предпочёл, чтобы она осталась, на самом деле.

Мой взгляд возвращается к Аресу.

— И почему?

— Потому что я уважаю её. У неё есть яйца, так сказать. И также, мисс Килдэр, я должен извиниться за поведение моего брата и его обращение с вами. Мне искренне жаль, как вёл себя Атлас и каковы были его намерения по отношению к вам.

Роза сглатывает, медленно кивая.

— Извинения приняты.

Он кивает с тонкой, отточенной улыбкой на холодном лице, затем переводит взгляд на меня.

— По поводу моего брата...

— Если ты ищешь хоть каплю сожаления или сочувствия, Арес, у меня, блять, нет.

Он фыркает, качая головой и отворачиваясь к окну.

— Я прекрасно обойдусь и без этого. Слушай, Принц, я любил своего брата, как любой брат должен любить свою кровь. Конечно, любил. Но... — его лицо темнеет, когда он снова смотрит на меня. — Я любил своего отца больше. И мой брат убил его. Атлас был глупым, импульсивным идиотом, и наша семья, честно говоря, стала сильнее после его смерти.

— Ну, пожалуйста.

Его глаза сверкают.

— Не наглей.

— Итак, мистер Дракос, — бормочу я. — Что это значит для нас?

— Нейтралитет. Мой брат напал на тебя без провокации в твоём собственном доме, и ты держался. Он действовал нерационально и безрассудно, поставив нашу организацию под угрозу и убив десять наших людей. Насколько я понимаю, вопрос закрыт.

— А что насчёт других твоих братьев? И твоей сестры?

— Они последуют за мной. Это мой бесспорный трон теперь.

— Что ж, поздравляю.

Он кивает.

— Мистер Принц, мисс Килдэр, полагаю, на этом наше дело закончено. Если судьба будет благосклонна, мы больше никогда не встретимся.

— Удачи с троном.

— Спасибо. Желаю вам обоим счастья. А вам, мистер Принц, скорейшего выздоровления.

Есть причина, по которой откладывают визиты.

Потому что посетители, блять, изнурительны.

Спустя, кажется, миллион посетителей, и после того, как я наконец затащил Розу в ванную, чтобы трахнуть её у стены, пока она не заливает мой член своей спермой, мы лежим в обнимку в кровати.

Роза крепко спит. Но хотя уже почти час ночи, мне трудно последовать её примеру.

Мой разум всё ещё беспокойно кружится, когда дверь в палату снова открывается, и санитар в бирюзовых медицинских штанах с маской на лице входит задом, втягивая медицинскую тележку.

— Ты серьёзно? Час ночи...

Санитар закрывает дверь, запирает её и поворачивается ко мне, снимая маску и подмигивая пронзительным зелёным глазом.

Грёбаный Киллиан.

— И как мы себя чувствуем сегодня, мистер Принц?

Я сверлю его взглядом. — Кем ты, блять, себя возомнил, Джокером?

— Это называется инкогнито.

— Да, но зачем?

Киллиан пожимает плечами.

— Эх, я убил одного засранца здесь несколько лет назад дефибриллятором, и они, очевидно, не одобряют такое.

— Неужели.

Он подходит к окну и открывает его, доставая из кармана штанов серебряный портсигар.

— Серьезно?

— Надеюсь, ты не против.

— А если против?

— Я ставлю шансы на то, что ты выпрыгнешь из кровати и сделаешь что-то с этим, довольно низкими.

Я закатываю глаза.

— Ладно.

Он щёлкает зажигалкой, зажигая сигарету. В тенях у окна тлеет огонёк, отбрасывая оранжевый свет на его лицо.

— Я должен тебе огромную благодарность, Киллиан.

— За что, за то, что появился на днях? — Его брови глубоко хмурятся, углы и линии его лица в резкой тени, когда он затягивается. — Нет, не должен.

— Думаю, должен.

— Я был там не для того, чтобы спасти твою задницу, Принц. Я был там, потому что увидел шанс подрезать семью Дракосов.

— Мне жаль быть вестником плохих новостей...

— Знаю, знаю, — вздыхает он, пожимая плечом. — Но я предпочту Ареса его брату-троллю, которого ты вышвырнул из окна, в любой день.

Я хмурюсь, когда он смотрит на меня и ухмыляется.

— Отличная работа, кстати.

Он затягивается и выдыхает дым в сторону через открытое окно. Он смотрит на Розу, спящую рядом со мной, и хмурится.

— Что? — бормочу я сквозь стиснутые зубы.

— Мне нужно спрашивать тебя о твоих намерениях по отношению к моей племяннице? Ты понимаешь, что даже если мы не очень близки, она всё равно моя кровь, Оливер.

— Я понимаю. И скажем так, мои намерения... — мои брови хмурятся. — Грандиозны и глубоки.

— Никогда не считал тебя поэтом. О, кстати...

Киллиан прочищает горло.

— Ты близок с Полом?

— Я, блять, максимально далёк от близости с Полом.

— Хорошо. Тогда я могу прекратить этот нелепый спектакль и говорить о нём в настоящем времени.

Моя бровь приподнимается.

— Он мёртв, если это было неясно.

— Ты?

Он кивает.

— За мою сестру. За мою племянницу. А ещё потому, что он был просто грёбаным засранцем. О, я узнал, зачем он вообще вломился в твой дом, если тебе любопытно.

Чёрт.

Я действительно забыл об этом.