Где рождается месть - Нана Рай

голос в голове? – вырывается у Марго, и она стискивает пальцами кружку.

Элина удрученно вздыхает:

– Простите, мы не хотели так прямо…

– Глупости, – Ева поднимает ладонь, останавливая Элину, – я же сказала, давайте начистоту. Не люблю, когда люди юлят. Нет, я не слышала голос. И в дурку я попала не поэтому.

Неожиданный ответ Евы на секунду выбивает Элину из равновесия.

– Это связано с Владимиром?

– Нет. Он здесь вообще ни при чем, – хмурится Ева. В тишине слышится мягкий стук четок. – Мы встречались, но меня бесили заскоки Володи, и я его бросила. Он очень болезненно пережил наш разрыв, к тому же я тогда была той еще стервой, не могла расстаться друзьями. Обязательно надо было нагадить человеку в душу. – Ее голос наполняется презрением к самой себе.

– А как вы оказались в пси… в дурке? – исправляется Элина.

Ева внимательно смотрит на нее, и в ее голубых глазах читается настоящая борьба – сказать правду или промолчать. В конце концов правда выигрывает:

– Я сама себя туда закрыла. Не знаю почему. Родные были против. Но я упрямо твердила, что я сумасшедшая, пока и они не поверили. Я провела в дурке четыре года. Какие только врачи ни пытались меня переубедить, но я упрямо все отрицала. Верещала, истерила, называла себя чокнутой. Меня даже изучали как уникальный образец, потому что по всем показателям я была совершенно здорова, однако даже детектор лжи показывал, что я не врала, когда говорила, что сошла с ума. А потом в один прекрасный день у меня что-то щелкнуло в голове – и я вновь поверила в то, что здорова. Это сложно объяснить. И я очень боюсь, что все повторится вновь, – шепотом добавляет Ева.

Ее рассказ многое прояснил и многое оставил туманным. Зато теперь стало ясно, почему она не покончила с собой.

– А Владлена Бессонова вы знаете? – спрашивает Элина, словно тычет пальцем в небо.

– Владлена? – Ева морщит лоб. – Кажется, видела пару раз. В последний раз незадолго до того, как «сошла с ума». – Она пальцами делает кавычки.

Сердце в груди Элины делает сальто, и она встречается взглядом с Маргаритой. Владлен украл у Евы четыре года жизни. Варю он пытался убить, Мишель утопил. Ливию… Элина стискивает пальцы. И во всех этих убийствах нет ни единой улики, чтобы доказать его вину. Возможно, есть и другие жертвы.

– Зачем вам это? – интересуется Ева. – Думаете, мое сумасшествие как-то связано с Володей?

– Нет, – лжет Элина. – Но вы нам очень помогли, спасибо.

– Я его жена, – с печальной улыбкой признается Марго. – И вы правы, у него много заскоков.

– Сочувствую, – только и отвечает Ева.

* * *

– Все становится еще запутанней, – стонет Марго, когда они возвращаются в машину.

Элина бросает мокрый зонт на заднее сиденье и на минуту закрывает лицо ладонями, собираясь с мыслями.

– Интересно, почему он ее не убил?

– Может, еще не знал как? Или не получилось. – Марго заводит автомобиль и трет руки, чтобы согреться.

– А с Ливией получилось, – угрюмо замечает Элина и нервно вздрагивает от звонка мобильного. – Алло.

– Ты поплатишься за все, – шипит низкий голос, пронизанный хрипотой, – очень скоро.

Короткие гудки возвращают Элину в реальность, и она заторможенно выключает телефон. По плечам бежит волна холода, словно кто-то ледяной обнял ее за плечи. А мозг лихорадочно работает.

– Кто звонил? – интересуется Марго.

Элина только качает головой:

– Надо вернуться в квартиру Владлена.

– Ты с ума сошла? После всего, что мы узнали, Элина, рядом с ним опасно находиться!

– Но я должна. Мне нужно кое-что сделать. И он еще на работе, так что время есть, – с тяжелым вздохом говорит Элина, пока в голове продолжает крутиться зловещая угроза. – Но по пути заедем в магазин электроники.

– Зачем?

– Купить перцовый баллончик. – Элина трет переносицу, пытаясь прогнать легкую мигрень.

– Не думаю, что в магазинах электроники продаются такие вещи… – Маргарита разворачивает машину и выезжает со двора. – Ау, ты меня слышишь?

Элина переводит на нее взгляд и не сразу соображает, чего от нее хотят:

– Ах да. Там мне надо купить другое. Но баллончик тоже не помешает. И твоя помощь.

* * *

Маргарита закрывает дверь за няней и на секунду прикрывает глаза. Оказалось, не так просто было встретиться с Евой – женщиной, которую когда-то безумно любил ее муж.

«А еще он любил Ливию. Но только не тебя. Никогда. Не любил. Тебя».

Она бьет кулаком в дверь, вытесняя из головы ехидный голос подсознания.

– Мама, – из детской доносится голос Олеси, – иди ко мне!

– Сейчас, милая, – отзывается Марго и поспешно вытирает слезы, – кое-что сделаю и приду.

Она быстро идет в спальню, которую обожала из-за огромной кровати, заваленной белыми подушечками и укрытой плюшевым кремовым пледом. Вытаскивает из шкафа чемодан Владимира. Надо было это сделать еще вчера, после разговора с Элиной. Но Маргарита не нашла в себе сил. Стоило подумать об этом, как ноги слабели, а руки холодели.

Сейчас она справится.

«Мне уже не больно. Больше не больно».

Но убедить себя нелегко, особенно когда на самом деле хочется кричать и кричать, пока боль не исчезнет.

– Мне это нужно, – цедит она и выставляет цифры на кодовом замке, как сказала Элина.

Один. Три. Ноль. Пять.

Щелчок, крышка чемодана неохотно открывается, и когда Маргарита распахивает ее, сердце болезненно сжимается.

«Ах, лучше бы ты меня обманула…»

Она берет несчастную «Анну Каренину» и раскрывает. Надпись, сделанная рукой юной девушки, до сих пор украшает фронтиспис:

«Моему любимому, моему нежному Владимиру. Твоя и только твоя. Ливия».

Книга выпадает из онемевших пальцев. Маргарита закрывает глаза.

«Ты хранил ее все эти годы».

Несколько минут она сидит в молчании, прислушиваясь к сбитому сердцебиению, пока вновь не раздается зов Олеси:

– Ма-а-ам!

Когда Маргарита открывает глаза, она больше не сомневается в своем решении. Больше она не будет марионеткой в руках братьев Бессоновых.

Ни-ко-гда!

* * *

Три года назад

Летний день оборачивается осенней хандрой. И Владлен бы многое отдал, лишь бы не находиться здесь. Лишь бы не делать то, что должен.

Глубокий вдох.

Он надвигает на глаза солнцезащитные очки, хотя небо пасмурное, а дикий ветер гоняет опавшие листья. Лопатками сильнее вжимается в облезшую спинку скамьи. Перед ним трепещет вечный огонь, но даже он выглядит убогим. В этом городе все кажется таким. Владлен передергивает плечами.

По лестнице, ведущей от памятника солдату Матросову, спускается стройная девушка. Такая худенькая и несчастная, в черном платье до колен. Русые волосы заплетены во французскую косу и открывают высокий лоб, а темные глаза очень