Где рождается месть - Нана Рай

Ливия останавливается возле огня и неуверенно обводит парк взглядом. Она ждет Владимира. Вот только не знает, что придет другой.

Глубокий выдох.

Владлен встает и бесшумно направляется к ней. Остановившись за ее спиной, он сдвигает на макушку очки и тихо окликает:

– Ливия.

Она резко оборачивается и устремляет на Владлена испуганный взор. Минута молчания бьет по нервам. И почему у него такое чувство, будто он взошел на эшафот? Ведь все должно быть иначе.

– Вы его брат, – наконец тихо произносит Ливия. Вымученная улыбка искажает губы. – И он не пришел…

– Да, вы правы, – помедлив, отвечает Владлен. Он прячет руки в карманы, потому что они вдруг кажутся лишними и их просто некуда деть. – Вы ведь знаете, что он женат. У него скоро будет ребенок…

– Два… ребенка, – перебивает Ливия и спокойно кладет ладонь на живот. – Знаете, это не входило в мои планы тоже. Но вы не понимаете… Если мама узнает, что я беременна, а отец ребенка исчез… – Последние слова она почти выдавливает из себя и понуро опускает голову.

Владлен скептически смотрит на ее живот:

– Мы дадим вам денег на аборт.

– Мне восемнадцать! – Она меняется в лице. Страдание растворяется, уступив место злости. – Вы понимаете, чем грозит аборт в моем возрасте? Я не хотела забеременеть, но, в отличие от вашего брата, я готова нести ответственность за свои поступки до конца. А он… Он сначала обещает одно, а потом присылает вместо себя брата. – Ливия презрительно кривится.

– Значит, любовь завяла? – то ли иронично, то ли грустно спрашивает Владлен.

– Любовь? А кому нужна моя любовь? Где он? – Она снова разводит руками, вновь оглядывая парк. – Его нет. Зато есть вы, чтобы убедить меня сделать аборт и забыть Владимира. Ведь я его недостойна, – С ее губ срывается истерический смешок.

«Если бы только это».

– Не думайте, я не полная дура. Хотя моя младшая сестра была права, а я, как всегда, ее не послушалась.

Внутри Владлена трясет. Спазм скручивает желудок. В последний раз его так лихорадило, когда он увидел, как мать вылетает из окна.

– Я не стану делать аборт. И молчать не стану. – По голосу Ливии слышно, что она едва сдерживается, чтобы не закричать. – Если Владимир такой трус, значит, его жене стоит об этом знать!

Она разворачивается и почти бегом направляется к парку. Секунду Владлен стоит потрясенный, а затем срывается следом. Он хватает ее за плечо и разворачивает к себе.

– Простите меня, – шепчет он, хотя прекрасно знает, что она не вспомнит его слов, – и поймите, что у меня нет иного выбора.

И Владлен щелкает пальцами перед глазами Ливии.

* * *

Варя тяжело опирается на трость и тихо чертыхается. Лужи повсюду, с крыш до сих пор капает. Ее двор будто настигло наводнение, а теперь оно схлынуло и оставило после себя разруху. Удивительно, буквально пару дней назад жарило солнце. Осень, как шпион, подкралась тихо и ударила в спину.

Варвара останавливается напротив своего подъезда и переводит дух. Запрокидывает голову, вглядываясь в безликое небо. Отчаяние стало частью ее существования.

– Я в тупике, – выдыхает она.

Тяжело наваливается на трость и морщится от ноющей боли в ноге. А голос все продолжает зудеть в голове.

«Сдохни…»

Снова перед глазами мелькают глаза Владлена и накатывает очередная волна паники. Теперь она знает, что для него важно. Знает, но не понимает, как использовать это знание.

«Я долго не выдержу».

Она прикрывает глаза, борясь с головокружением. Ее сила воли на исходе. Проклятый голос становится сильнее с каждым днем, и скоро он вновь зазвучит, будто через рупор. А Элина словно и забыла про нее.

Нужно срочно искать выход. Варя готова на все, даже…

Рядом тормозит низкий седан с тонированными стеклами. Варя настороженно оглядывается на машину, но вместо водителя видит свое отражение в окне. Она испуганно отступает, и в этот момент стекло медленно опускается вниз. Тихий возглас срывается с губ, а после из машины долетает напряженный голос:

– Надо поговорить.

Глава 9

Шах…

В пустой квартире Владлена тихо и мрачно. Его нет, но пряный аромат духов все еще витает, намекая, что хозяин скоро вернется.

Элина закрывает глаза и устало прислоняется спиной к стене. Хочется просидеть здесь до вечера, просто дожидаясь Владлена. Он придет. Поцелует ее. Обнимет. И скажет: «Это неправда. Я не убивал твою сестру».

Она поднимается и вытирает слезы слабости. Затем переводит взгляд на запертую дверь в кабинет Владлена. Война еще не окончена. Она только начинается.

За два месяца Элина видела лишь пару раз, как Владлен открывал кабинет связкой ключей, и была уверена, что он точно не таскал ее с собой. Так что поиски заняли около часа. Вывернутые наизнанку ящики, сорванные с вешалок рубашки Владлена. К концу поисков спальня напоминала поле боя. Или как минимум казалось, что здесь побывали воры.

Желанную связку она обнаруживает в самом нижнем ящике, в затертой коробочке, заваленной грудой одежды. И с минуту переводит дыхание.

– Вот ты где.

Пошатываясь, она идет к кабинету, находит нужный ключ и дрожащей рукой вставляет его в замочную скважину. Щелчок. Дверь открыта.

В комнате спертый воздух, окна глухо зашторены. Стены заставлены шкафами, в которых томятся книги. Элина включает свет и подходит к дубовому столу, который блестит под лампами. На нем в хаосе разбросаны исписанные рукой Владлена листы бумаги. Слова на них плавно перетекают друг в друга, рождая образы в голове.

– Твои книги, – почти любовно шепчет Элина и нежно прикасается к ним.

То, что он так тщательно скрывал от нее, – всего лишь его романы. Она садится в мягкое кожаное кресло. И с головой погружается в истории Владлена. Перебирает листы, буквально поглощая написанное им, не в силах оторваться. В его историях обычные человеческие судьбы обретают особую огранку, как алмаз в опытных руках ювелира.

Теперь ясно, что имел в виду Володя, когда говорил о гении Владлена. Даже рассказы Регины и рядом не стояли с его талантом. И этот гений сокрыт от всего мира.

Взгляд Элины цепляется за черную тетрадь, и она поспешно ее раскрывает. Несколько минут вчитывается в содержимое, а затем пальцы слабеют, и тетрадь падает на стол.

– О господи, – почти рыдает она.

Сомнений больше не остается. Теперь она знает всю правду.

На страницах дневника раскрывается садизм матери Владлена и Владимира. Равнодушие отца, замаскированное искусственной заботой. И отчаяние детей, лишившихся любимой бабушки. Слова, выдернутые из текста, ударяют в