Где рождается месть - Нана Рай

Элина только поджимает губы, хотя скоро и ей пригодится все обаяние. После того как охранник уточнил у хозяина квартиры, ждет ли тот гостей, они зашли в лифт, и двери за ними плавно закрылись.

– А можно я поиграю с дедушкиной коллекцией? – Олеся поднимает на Марго большие глаза.

– Спросишь у него сама.

– Коллекция? – уточняет Элина.

– Ой, он коллекционирует бабочек. Вообще, Алексей Борисович еще тот чудак. Даже странно, что у такого простого и веселого человека выросли такие сыновья.

– Может, все дело в матери? – тихо спрашивает Элина, но ей не суждено получить ответ.

На площадке уже раскрыта дверь квартиры Алексея Борисовича, а сам он, счастливо улыбаясь, стоит на пороге.

Чудак – не то слово. Внешне Бессонов-старший представляет собой дикую смесь Эйнштейна и профессора из фильмов о людях-икс. Глубоко посаженные глазки лукаво смотрят на мир, а густая белая борода пушится в разные стороны. Зато голова обрита наголо, либо на ней и так давно не растут волосы. Взгляду открывается сморщенная смуглая кожа, покрытая старческими пятнами.

– Дедуля! – с радостным криком Олеся прыгает дедушке на руки.

– Моя принцесса пришла. – Он подхватывает внучку и протискивается обратно в квартиру. – Маргарита, заходи!

– Видимо, он тебя не заметил, – хмыкает Марго.

Они проходят через пустую прихожую в зал, обставленный хоть и дорого, но на советский манер. Пестрый ковер на стене, напротив – сервант из массива дуба, за стеклами которого в рамках стоят засушенные бабочки. Форточка настежь открыта, и внутрь врывается свежий ветер, унося с собой запах старости.

– Алексей Борисович, я пришла не одна.

Мужчина отвлекается от своей коллекции, на которую с благоговением взирает Олеся, и удивленно смотрит на Элину.

– Здравствуйте. – Она смущенно улыбается и переплетает пальцы, делая вид, что нервничает. Неуверенно оборачивается на дверь, будто хочет уйти. Затем со вздохом снова смотрит на Бессонова. – Простите, я говорила Маргарите, что не стоит мне приходить без Владлена, но она настаивала. Меня зовут Элина.

Марго округляет глаза, но молчит. Видимо, интуитивно догадалась, куда клонит Элина.

– Владлен? – переспрашивает Алексей Борисович. – Вы?..

– Да, я его девушка. Мы встречаемся пару месяцев. Он хотел познакомить нас, но, знаете, работа, съемки… Все время откладывал. А тут Маргарита настояла. – И она с упреком смотрит на нее.

Марго незаметно от мужчины закатывает глаза и поджимает губы, чтобы подавить улыбку.

– Да что вы говорите! – восклицает Алексей Борисович. – Мой младший сын наконец остепенился, да еще и нашел такую красавицу! – Он опускает Олесю на пол и подлетает к Элине, хватая за руки.

Его ладони сухие, шершавые и необычайно теплые. А глаза – в них и правда слишком много доброты.

– Олеся, солнышко, можешь играть с любыми бабочками. А мы пока с твоей мамой и тетей Элиной почаюем на кухне, – бросает он внучке и утаскивает их из зала.

Олеся, которой не требовалось разрешения, уже и без того пододвинула стул к серванту.

– Так-так! Я хочу знать о вас все, – суетится Алексей Борисович.

Ставит на газовую плиту серебристый чайник, высыпает из упаковки конфеты на двухъярусную этажерку.

Кухня узенькая, темная, окна занавешены, но ненадолго. Алексей Борисович тут же подбегает к ним и раскрывает шторы, впуская солнечный свет. Он похож на бородатого гнома, который вызывает лишь улыбку.

– Простите, у меня нет электрического чайника. Я считаю, что на газовой плите самый лучший кипяток получается.

– Согласна, – поддакивает Марго и подмигивает Элине.

Мужчина перестает суетиться и присаживается за круглый стол, накрытый желтой клеенкой.

– У вас уютно, – замечает Элина. – Я словно дома оказалась. – И это правда. Хотя квартира находилась в новом доме, обстановка здесь была далека от современности.

– О, спасибо. Я далек от всяких новшеств. Пару месяцев назад заменял Володю на работе и понял, что уже разучился вести бизнес. Знаете, когда уходишь на пенсию, вдруг понимаешь, что у тебя и жизни-то не было, – печально добавляет он, – одна работа.

– А у вас есть детские фотографии Владлена? – Элина заглядывает ему в глаза, и они мгновенно озаряются светом.

– Конечно! Сейчас принесу все альбомы. – И он тут же убегает из кухни.

– Такой шустрый, – смеется Марго и спешит к вскипевшему чайнику. – Тебе зеленый, черный?

– Без разницы. Я сегодня только и делаю, что пью чай.

– А ты еще та актриса. Хотя бы предупредила, – тихо замечает Маргарита.

– Это была импровизация, – улыбается Элина.

На кухню возвращается Алексей Борисович с толстым фотоальбомом в красной бархатной обложке. Раскрывает его в самом начале и гордо показывает старую фотографию двух малышей.

– Володе здесь три года, а Владику – год, – с любовью вспоминает он.

– Владику? Так непривычно. – Элина неспешно перелистывает страницы.

Малыши на фотографиях постепенно взрослеют, и вот уже в их лицах угадываются черты взрослых мужчин.

– Да, Эля любила вычурные имена. Мне нравились попроще, но из-за работы я мало участвовал в жизни семьи. Сейчас жалею об этом. Не будь я таким трудоголиком, – его голос срывается, – возможно, все сложилось бы иначе.

– Эля? – Элина вздрагивает от своего детского имени. В последний раз она слышала его от матери.

– Эльвира. У вас похожие имена. – Алексей Борисович внимательно вглядывается в нее. – И вы даже чем-то похожи. Обе красавицы.

– А я, значит, не красавица, – говорит Марго с наигранной обидой. Она возвращается из зала, куда относила дочери чай с конфетами.

– Ну что ты, золотце. – Алексей Борисович усаживает ее рядом и гладит по плечу. – Ты самая светлая. Володя не понимает, как ему повезло.

Элина продолжает молча разглядывать альбом и замирает, увидев фотографию, на которой вся семья собралась вместе. На диване сидит молодой Алексей Борисович, уже с небольшим животиком, зато вполне волосатый и без бороды. Рядом с ним маленький Владимир лет десяти – взгляд затравленный, а улыбка натянутая. И Владлен – губы вытянуты в тонкую линию, брови сдвинуты на переносице. Уже ребенком он смотрел так серьезно, пробирая до глубины души. Но больше всего внимания привлекает женщина, которая сидела по другую сторону дивана. Ее нельзя назвать красивой. Нет. Скорее роковая.

Элина смотрит на нее и видит Владлена. Такое безумное сходство невозможно, но если бы он был женщиной, то выглядел бы именно так. Черные локоны до поясницы, узкое, точеное лицо. Взгляд хитрый, как у лисицы, и улыбка, в которой сквозит высокомерие.

При виде фотографии бывшей жены Алексей Борисович трепетно вздыхает:

– Мы развелись, но слишком поздно.

– В смысле?

– Эльвира, она… всегда такой была, – продолжает он. – Но я любил ее несмотря ни на что. Моя мама умоляла развестись с ней, как только родился Владлен, однако я и слушать не хотел., – Ностальгия