Поворот дороги - Дебби Макомбер

В банкетном зале к Бетани подскочила Энни:

— Мам, что скажешь?

Проходя под аркой, образованной связками воздушных шаров, Бетани затаила дыхание. Энни, Крейг и Грант проделали колоссальную работу. На сцене, над которой был натянут транспарант с надписью золотыми буквами «Выпуск 1961», замерла в ожидании небольшая группа — пять музыкантов и исполнитель. В комнате стояли несколько столиков, освещенных маленькими лампами.

Начали съезжаться другие пары, и фотограф принялся делать снимки.

Энни встречала гостей, раздавая им программки вечера и бальные книжечки для дам.

— Все выглядит таким настоящим, — сказала Бетани Гранту. — Я ощущаю себя путешественницей во времени.

На одной стене висела фотография Ройса и Руфи в полный рост в обрамлении сияющих лампочек.

— Дождемся коронации короля и королевы бала.

— Ого. — Рука Бетани метнулась ко рту. Об этом она и не подумала, а вот Грант все предусмотрел.

Ради того, чтобы доставить радость Руфи и Ройсу, они забыли о своих разногласиях и включились в работу единой дружной командой. Скажи ей кто-нибудь об этом несколько месяцев назад, Бетани ни за что не поверила бы, что такое возможно — они вместе организовывают праздничный вечер.

Когда приехали виновники торжества, музыканты начали играть, и не успела Бетани понять, что происходит, как оказалась на танцплощадке в объятиях Гранта.

— Композиция называется «Лунная река». Это основная тема фильма «Завтрак у Тиффани». Энди Уильямс исполнял ее на концерте, который мы с бабушкой посетили в Брэнсоне, — услышала она слова Энни, проплывающей мимо в обнимку с Крейгом.

— Вижу, Энди произвел на нашу дочь неизгладимое впечатление, — сказал Грант, улыбаясь Бетани.

— Похоже на то.

— Тебе не кажется, что мы сами как будто вернулись в старые добрые школьные времена, — произнес он на ухо Бетани.

Она согласно кивнула:

— Это удивительный вечер.

— И он только начинается, — пробормотал Грант.

Она могла лишь догадываться, что еще он задумал.

Но очень скоро все тайное станет явным…

Около часа спустя музыка стихла, и Грант вышел на сцену с микрофоном в руке.

— Пришло время коронации короля и королевы бала, — как профессиональный импресарио провозгласил он. — Напряженное ожидание достигло апогея, дамы и господа.

Раздались вежливые смешки. Джейн и Диана со своими кавалерами — их мужьями — собрались вокруг Ройса и Руфи.

— Голоса подсчитаны, и решение принято, — продолжал Грант. Когда он объявил имя Ройса, зал взорвался аплодисментами.

— Речь, речь! — слышалось отовсюду.

Ройс поднялся на сцену, и Грант возложил на его голову корону и передал ему микрофон.

— Лишь одну женщину я хочу видеть рядом с собой этим вечером, и это Руфь, — произнес он.

— Да будет так.

Грант взял в руки вторую корону, в то время как Крейг помог Руфи подняться на сцену. Грант возложил корону на голову матери. В глазах у него стояли слезы. Затем Ройс поцеловал Руфь в губы на глазах у всех присутствующих.

Гостям это очень понравилось. Бетани с Грантом переглянулись. Они сделали это! Нелегко было организовать подобное торжество, но, глядя сейчас на счастливые лица Руфи и Ройса, они понимали, что их усилия того стоили.

Снова заиграла музыка, и королевская пара отправилась на танцпол. Вскоре к ним присоединились и другие танцующие. Бетани инстинктивно двинулась навстречу Гранту.

Он заключил ее в свои объятия, словно они никогда не расставались и до сих пор были мужем и женой. Парой. Командой. Вместе против целого мира.

— Не знаю, как тебя и благодарить, — прошептал Грант, крепче прижимая ее к себе.

— Ты тоже отлично потрудился.

— Я не о мамином бале сейчас говорю.

— Да? — удивилась Бетани.

— Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты такая удивительная женщина, за то, что наполняешь мою жизнь смыслом и даешь надежду, что мы снова сможем быть вместе.

Улыбнувшись Гранту, Бетани прикрыла глаза, целиком растворяясь в звуках музыки. Они мягко скользили по площадке, словно стали единым целым, с единым на двоих дыханием. Они уже не раз танцевали так, но это было в другой жизни…

Макс Скрэнтон заглушил мотор своего мотоцикла перед домом, в котором раньше жил с женой Кейт и их дочерью. Он не появлялся здесь более трех лет. Впервые с тех пор, как выбрал кочевую жизнь, он вернулся в Монтеррей. В действительности он не намеревался так долго скитаться по стране, но и в возвращении не видел смысла.

До настоящего момента. До тех пор, пока он не познакомился с Бетани.

Время словно перестало существовать, когда он вырулил на мотоцикле на подъездную дорожку и посмотрел в сторону дома, ожидая почувствовать прилив горя и сожаления, но в действительности не ощущая почти ничего. Ни вины, ни сердечного томления, ни меланхолии. Его переполняла лишь тоска о тех, кого больше не было на этом свете. Жизнь, которую он вел здесь прежде, больше не существовала. Дела Макс передал брату, а с друзьями давно потерял связь.

Макс сошел с мотоцикла и снял шлем. Ключ от дома лежал под искусственным камнем у порога. Его брат и Рустер по очереди заезжали к нему, чтобы проверить, как идут дела, и сообщить ему об этом, хотя его это совершенно не интересовало. Макс собирался даже выставить коттедж на продажу, но это означало, что прежде ему придется вернуться и заняться уборкой. Он считал это занятие слишком унылым.

На подъездной дорожке показалась машина, заставшая его врасплох.

Рустер.

Максу следовало бы догадаться, что его друг непременно объявится здесь. В брюках и рубашке Рустер выглядел совсем по-иному, нежели в привычной кожаной куртке и кожаных же наколенниках. Максу стало интересно, что подумали бы о Рустере Руфь и Энни, если бы им довелось увидеть его прямо сейчас. Вероятно, они бы его просто не узнали, потому что в своем байкерском облачении он ничем не напоминал преуспевающего рекламного агента, которым являлся большую часть года.

Выйдя из машины, Рустер захлопнул дверцу, и этот звук показался обоим необычайно громким в вечерней тишине. Рустер подошел к стоящему на крыльце другу.

— Что ты здесь делаешь? — потребовал ответа Макс.

Он звонил Рустеру несколькими часами ранее, когда только прибыл в город. Их пути разошлись на прошлой неделе из-за деловых договоренностей Рустера. Максу следовало бы знать, что его приятель не удовольствуется просто телефонным звонком.

— Я проезжал поблизости.

Макс никак не прокомментировал эту неприкрытую ложь.