Вне конкуренции - Лиз Томфорд

быстрее ухожу с танцпола, стараясь не привлекать внимания. Но как только оказываюсь за пределами главного зала, я срываюсь на бег.

Эмметт

— Ты в порядке? — спрашивает Кай, когда я подношу бурбон к губам.

Я смакую жжение, когда напиток скользит по горлу. Оно одновременно приятное и необходимое.

Я прекрасно знаю, куда убежала Риз. Мы всё-таки на стадионе. Но я не собираюсь беспокоить её в её единственном безопасном месте здесь. В том месте, где она может спокойно думать.

Вместо этого я собираюсь допить этот стакан и поразмышлять о том, каким же чёртовым идиотом я был, когда признался ей в своём непреклонном желании быть с ней — прямо посреди наших коллег.

Я не отвечаю Каю, потому что у меня нет сил врать, а обсуждать всё это с ним прямо здесь и сейчас тоже не получится. Вместо этого я опираюсь предплечьями на высокий столик и делаю ещё один долгий глоток.

— Приму это как «нет, ты не в порядке и говорить об этом не хочешь».

Я поднимаю на него бровь с лёгким восхищением.

— Ты так хорошо меня знаешь, дорогой.

Он усмехается.

— Я отвезу Миллс домой. Ей нехорошо.

— Что? — я выпрямляюсь. — С ней всё нормально?

— Прости. Да, всё нормально. Просто она устала сильнее, чем думала. Мы приехали с Исаей и Кеном, но они пока не собираются расходиться, так что я вызову нам машину.

— Нет. Не нужно. — Я лезу в карман и достаю ключи. — Возьми мой пикап.

— Точно? Может, по дороге подбросить тебя?

Я оглядываюсь на дверь, через которую вышла Риз, словно мысленно заставляя её вернуться.

Но она не возвращается.

Я допиваю бурбон до дна. Это был всего лишь этот стакан и половина пива. И как бы ни хотелось немного захмелеть, чтобы перестать думать о том, что случилось на танцполе, я понимаю, что должен оставаться трезвым — чтобы извиниться за устроенную сцену, когда она вернётся.

— Я ещё немного побуду здесь, — говорю я своему будущему зятю. — Потом вызову машину. Спасибо.

Он хлопает меня по плечу.

— Увидимся завтра.

Следующий час я общаюсь с коллегами. Болтаю с бывшими игроками. Смотрю на дверь, ожидая, что Риз вернётся.

Я знаю, что она спряталась в дагауте, но прошло уже больше часа. Она должна была вернуться.

И тут до меня доходит отрезвляющая мысль: она не возвращается на вечеринку, потому что уже уехала.

Что со мной не так? Почему мне понадобилось сказать ей это именно здесь, из всех возможных мест? Она заранее попросила меня держаться подальше сегодня. Почти приклеилась к своему деду, чтобы я точно это сделал.

А как только мы остались наедине, я практически умолял её быть со мной. Поставил на кон свою работу и всё остальное.

Обычно я умею трезво оценивать ситуацию, но когда дело касается Риз, мои чувства выбивают меня из колеи и выметают из головы всю рациональность.

Я могу не понять, что, чёрт возьми, делаю с Риз, но знаю одно: если её здесь больше нет, то и мне тут делать нечего.

Я обхожу зал, прощаюсь с несколькими людьми, ещё раз поздравляю Артура и выхожу через боковую дверь, чтобы отправиться домой.

На улице всё ещё душно от влажности, и костюм только усугубляет ситуацию. Но это ещё ничто по сравнению с тем, как будет летом.

Я открываю приложение, вызываю машину и жду у бордюра.

Через пару минут к тротуару подъезжает машина, но не та, которую показало приложение. Это маленький красный Porsche — слишком идеальный, чтобы работать такси.

Тонированное стекло пассажирского окна медленно опускается, и, наклонившись, я вижу за рулём Риз.

Я знаю, что у неё несколько машин, и, оказывается, одна из них — Porsche. И, конечно же, она выглядит в нём чертовски невероятно.

— Подвезти? — спрашивает она.

Я поднимаю телефон, показывая экран.

— Только что вызвал.

Щелчок разблокированной двери пассажира раздаётся в тишине между нами.

— Отмени. Я отвезу тебя домой.

Желание поговорить с ней возвращается вместе с оглушительной надеждой, что это может быть шансом.

Именно поэтому я отменяю заказ и сажусь в машину.

Она явно не рассчитана на человека моего размера. Но я готов потерпеть физический дискомфорт, если это даст шанс исправить то, что произошло между нами.

Риз выезжает на дорогу.

— Я думал, ты уехала, — говорю я в тишине салона.

Она долго молчит.

— Мне просто нужно было время подумать.

Я наблюдаю за ней и чувствую, что она даже рада тому, что вынуждена смотреть на дорогу.

— Ты в порядке?

— Не знаю, Эм.

Это тот момент, когда я должен извиниться за своё внезапное признание. Но то, как она сгорбилась за рулём и как устала от своих мыслей за последний час, заставляет меня промолчать и отложить извинения.

Поездка проходит в молчании. Каждый красный свет делает напряжение только сильнее. Для такой маленькой машины здесь слишком много напряжения.

Она сворачивает в сторону, противоположную моему дому, и я понимаю, что она просто не знает, где я живу. А я и сам забыл дать ей направление.

— Вообще-то… — я указываю большим пальцем назад. — Мне туда.

— Хорошо.

Но она продолжает ехать, даже не пытаясь развернуться.

Я достаточно умён, чтобы не задавать вопросов. Не сегодня.

Она уверенная и одновременно нервная, и я никак не могу понять, что происходит. Она делает ещё несколько поворотов по маршруту, который, похоже, давно ей знаком.

И наконец останавливается у здания.

У её здания.

Парковщик выбегает припарковать машину, но прежде чем он подходит, я поворачиваюсь к ней.

— Я не жалуюсь, но разве ты не сказала, что отвезёшь меня домой?

— Отвезу. Просто не сказала когда.

Она отдаёт ключи парковщику и идёт к главному входу, ожидая, что я последую за ней.

И я, как чёртов пёс, следую.

Я быстро догоняю её, и мы вместе идём через лобби к тому самому лифту, где я впервые её поцеловал.

Мы стоим рядом, не разговаривая. Единственный звук — тихая инструментальная музыка из динамиков.

Она мягкая и успокаивающая, полная противоположность войне, которая идёт у меня внутри.

Смятение. Желание. Надежда, что если я ещё не еду домой, значит у нас будет время поговорить. Время извиниться.

Риз рядом со мной тоже совсем не спокойна. Она буквально дрожит от нервов, и чем выше поднимается лифт, тем сильнее это заметно.

— Риз, если ты не хочешь, чтобы я поднимался...

— Дело не в этом. Просто… — она выпрямляется, когда лифт останавливается. — Я объясню внутри.

Она глубоко выдыхает, двери открываются, и