Скамейка грешников - Анастасия Уайт

потому, когда дверь закрывается с громким хлопком, мы оба подскакиваем на креслах. Вернулась моя лучшая подруга.

Дрейк поднимается и направляется к двери, но останавливается в дверном проеме. Я слежу за тем, как он переминается с ноги на ногу. Он точно хочет что-то сказать и пытается подобрать правильные слова.

– Ну? – подталкиваю я его.

Он закатывает глаза, и уголки его губ приподнимаются.

– Если Колтон приедет, я не против, чтобы вы кувыркались здесь.

Да какого хрена он о себе возомнил?! Я хватаю со стола полотенце и швыряю ему в лицо. Не в этот раз. Он ловит его в полете, сотрясаясь от хохота.

– Ненавижу тебя, Бенсон.

– Не, малышка, ты меня любишь. – После этого он подмигивает мне и уходит. Через минуту до меня доносятся голоса Лайлы и Бенсона, он сообщает ей, что я жду ее на кухне. Мне невероятно повезло обзавестись такими друзьями, пускай иногда они доводят меня до белого каления.

Я лежу на животе и читаю книгу о девушке, влюбившейся в мужа своей старшей сестры. Это роман о запретном плоде с допустимым количеством пикантных сцен, но в нем есть все, что мне нравится. Герои настоящие и не обделены недостатками, из-за сюжета сердце разбивается на мелкие осколки, а потом склеивается благодаря счастливому концу. Эта книга пропитана именно тем настроением, которое мне сейчас нужно.

Иногда во время чтения я слушаю музыку, но не сегодня. Я жду возвращения папы домой, чтобы обсудить с ним Колтона. Это важно.

Воздух разрезает звук открывающейся двери, и я, сузив глаза, смотрю на Смоуки. У него уже ушки на макушке, и он медленно поднимает голову. Похоже, пришел папа.

Время перевалило за полночь, поэтому в доме темно. Я неторопливо на цыпочках спускаюсь вниз, а кот следует за мной. Смоуки словно моя тень, и уверена, он скучает по мне, когда я уезжаю в колледж. В мое присутствие он от меня почти не отходит.

– Пап?

– Ты чего еще не спишь? – спрашивает он ласково уставшим голосом, и по моим венам тут же растекается нежность. Как же я его люблю, и мне больно видеть, как он выматывается на работе.

– Я читала, – признаюсь я, когда он включает свет.

– Ага. – Папа подходит ко мне и целует в лоб.

– Я оставила тебе макароны с сыром. Могу подогреть.

– День был долгий, Ава. – Он одаривает меня мягкой улыбкой. Качая головой, я хватаю его за руку и тащу на кухню. Учитывая, как он пашет, ему нужно есть. – Кроха, я не голодный.

– Когда ты ел в последний раз? – Я выгибаю бровь и вынуждаю его усесться на стул. После этого иду к холодильнику, достаю оставленную для него тарелку с едой и, поставив в микроволновку, переключаю внимание на папу. Он словно старается подавить улыбку, и я понимаю, что победила. – Когда, пап?

– Около пяти?

– А сейчас половина первого ночи. – Смоуки трется головой о мою лодыжку, а после этого отправляется попить воды. Я улыбаюсь и снова гляжу на папу.

– И что бы я без тебя делал, а?

– Скорее всего, заморил бы себя голодом, – шучу я, и он и разражается хохотом. – Как прошел день?

– Хорошо. Просто было слишком много бумажной работы. – Папа вздыхает и проводит руками по своему лицу. – Чем ты занималась?

– Да ничем. Посидела с Дрейком и Лайлой у них дома.

Микроволновка издает короткий писк, и я достаю тарелку, ставлю перед папой и устраиваюсь на стуле напротив него. Он начинает есть, но не отводит от меня взгляда, полного подозрения. Он слишком хорошо меня знает.

– Хочешь, чтобы я подавился?

– Что? – выпаливаю я, хмурясь.

– Ты так сверлишь меня взглядом, как будто ждешь, что я подавлюсь макаронами с сыром.

– Пап, – ворчу я, роняя голову на стол и ударяясь о него лбом.

– Как ты правильно подметила, уже перевалило за полночь, и я до смерти устал. Не молчите, юная леди.

Набрав воздуха в легкие, я сажусь ровно и смотрю прямо ему в лицо.

– Помнишь парня, о котором я говорила несколько недель назад?

– Товарищ Дрейка по команде. Томпсон. – И как он умудряется все запоминать? – Что с ним?

– Мы вроде как… время от времени видимся, – тараторю я и вдруг осознаю, что мои ладони начинаю потеть. Чего я так переживаю? Такого со мной прежде не бывало.

– Ясно. Значит, он твой парень?

– Нет, – отвечаю я и на пару мгновений замолкаю. – Мы просто… развлекаемся.

Папа откладывает вилку в сторону и прищуривается.

– Объясни, что значит «развлекаемся».

– Много общаемся. Постоянно переписываемся. Проводим время вместе, как только у обоих выдается свободная минута. – Честность – чертов святой грааль. На ней строятся мои взаимоотношения с отцом. Если я и солгу ему, то на это будет веская причина. – Он со мной мил и никогда не принуждает к тому, чего мне делать не хочется.

Папа смотрит на меня, не произнося ни слова. Он спокоен и собран, отчего моя нервозность проходит.

– Ты хочешь пригласить его сюда? А как же его семья?

– Он немного замкнутый, и ему сложно кому-то открываться, поэтому, откровенно говоря, я знаю о нем не так много. Однако, – я осторожно подбираю следующие слова, – Дрейк сказал, что Колтон не поехал домой на зимние каникулы. Похоже, я оказалась слишком тупой, чтобы понять это самостоятельно.

– Ты не тупая. Просто часто оцениваешь ситуацию, отталкиваясь лишь от своего опыта, и это не всегда играет в твою пользу. Вот и все.

– Наверное. – Я вздыхаю, наматывая прядь волос на палец.

– Ты скучаешь по нему? Или тебе просто жаль его и хочется подбодрить? – К моим щекам приливает жар. Как же глубоко мне под кожу забрался этот парень. – Ава?

– Я скучаю по нему, – признаюсь я. – И мне его жаль. Никто не должен проводить Рождество в одиночестве.

– Можешь его пригласить, – говорит папа и обхватывает мои щеки ладонями.

– Дрейк предложил, чтобы Колтон остановился у них.

– Хорошо. – Он усмехается, изучая меня с широкой улыбкой. – Что-то мне подсказывает, если я захочу увидеть тебя дома, мне придется подготовить комнату для этого твоего нового парня.

– Он не мой парень.

– И все же мне придется подготовить комнату, – настаивает папа, посмеиваясь.

– Ты самый лучший папа на всем белом свете, – говорю я, обнимая его за шею и целуя в щеку.

– У меня скоро будет несколько выходных, так что, если он согласится приехать, я был бы рад с ним познакомиться.

– Он согласится. Уверена на сто процентов. – Я вскакиваю на ноги, забираю папину пустую тарелку со