Снова почувствуй - Мона Кастен

И тогда мне вспомнился вечер, в который мы с Исааком сидели у него на диване и смотрели фото с прошлого Comic Con. Про каждый костюм он разъяснял мне, какой персонаж он представляет и к какой игре или какому сериалу относится. Когда выяснилось, что я не знала, кто такая Мистик, Исаак от шока чуть не свалился с дивана и без лишних слов просто включил один из фильмов.

Я поймала себя на том, как мне хотелось, чтобы Исаак тоже был здесь со мной. Я скучала по нему, хотя прошел всего лишь день с тех пор, как мы виделись в последний раз. При этом в то же время я боялась с ним встретиться, потому что тогда должна буду рассказать ему, что собираюсь найти себе новый проект. И глубоко в душе догадывалась, что это станет практически смертельным ударом для того, что развилось между нами.

– А это Эмметт Гласбери, – вырвала меня из раздумий Робин. Она гордо показывала на ряд фотографий, на которых модели носили маски и закрывали глаза и уши.

Я уставилась на нее:

– Ты серьезно?

Эмметт Гласбери – один из самых известных фотографов десятилетия. Он уже снимал некоторых знаменитостей, фотографировал концерты и выигрывал одну награду за другой.

– Эмметт учился у меня, – объяснила Пат с теплотой в голосе. Она смотрела на снимки, и я видела гордость в ее глазах.

– Я чувствую себя немного глупо, потому что спрашиваю, но… кто такой Эмметт Гласбери? – чуть слышно вмешалась Доун.

Я мгновенно рассказала ей все, что знала об Эмметте, и описала свои любимые кадры его авторства.

– Он уже так многого добился, хотя ему только чуть больше тридцати.

– А кто-то очень внимательно слушал твой курс, – заметила Пат, вскинув брови, пока Робин изумленно улыбалась мне.

– И это при том, что она всегда делает вид, что впадает в кому, как только я произношу хотя бы одно предложение из теории.

Мы пошли по кругу. Когда Доун рассказала, что Спенсер посещает несколько курсов по искусству, а его сестра тоже хочет стать художницей, Пат тут же сунула ей в руку свою визитку и сказала, что они оба обязательно должны с ней связаться. Доун, сияя от радости, сжала карточку и сразу написала сообщение Спенсеру. В это время Пат и Робин рассказывали мне, как у них появилась идея открыть галерею именно здесь.

– На самом деле мы случайно обнаружили это здание, когда в баре внизу отмечали день рождения одного друга. И каким-то образом оказались тут, – говорила Робин.

– То есть она хочет сказать, что мы напились и залезли сюда, – дополнила Пат.

– Сойер моя студентка, Пат.

– О’кей, вернемся к изначальной точке: я увидела верхний этаж, и меня тут же осенило, во что его можно превратить. – Она пожала плечами. – Через неделю мы подписали договор аренды.

Мне вспомнилось, каким запущенным выглядел бар.

– Много пришлось ремонтировать?

Робин кивнула:

– Да, но мы почти все сделали сами, друзья помогли.

– Очень здорово получилось, – ответила я.

В какой-то момент Доун заметила своего клевого, а по моему мнению, абсолютно чокнутого преподавателя Нолана, и он утащил ее в другой конец зала. Я встала за столик к Робин и Пат, на котором рядами стояли фужеры с шампанским.

– Не стесняйся, возьми себе бокал, если хочешь.

На всякий случай я выбрала апельсиновый сок, поскольку Робин права: я ее студентка, какой бы крутой она ни была. Я сделала глоток сока.

– Мне бы хотелось еще раз обсудить с тобой твой итоговый проект, – внезапно заговорила Робин.

– О, – откликнулась я. Такого я не ожидала. Пальцы сжали бокал чуть крепче.

– Ничего страшного, не бойся. – Робин улыбнулась. – Дело всего лишь вот в чем: нам понадобится кое-какая помощь в галерее. Есть несколько художников, чьи работы необходимо сфотографировать. Теперь, когда увидела галерею… Как ты смотришь на то, чтобы мы вместе разработали твой итоговый проект и ты делала бы снимки для галереи? – спросила Робин.

Я уставилась на нее, не способная выговорить ни слова.

– Как думаешь, это ужас или радость? – уточнила Робин, обращаясь к Пат.

– Не уверена, – ответила Пат. – Ты лучше ее знаешь, чем я.

– Вы серьезно? – в конце концов выпалила я.

Робин засмеялась. Потом кивнула:

– То, что мы запланировали, соответствует требованиям выпускного проекта.

– А если все пойдет хорошо, мы подумаем, не нанять ли тебя на постоянную работу, – добавила Пат.

И снова я просто выпучила глаза на них обеих.

– Знаю, это не то, что ты изначально себе представляла, но, по-моему, это хорошая альтернатива. – Робин поставила свой бокал обратно на стол. – Так что ты думаешь?

– Мне… – Я осеклась. – Огромное спасибо, Робин. Это… – Затем собралась. Прочистила горло и выпрямилась. – Не важно, что это будут за съемки – я приложу все усилия.

Она улыбнулась мне:

– На это я и рассчитываю.

После этого они со мной попрощались, а я, как в трансе, буравила взглядом серую каменную стену напротив. На нее проецировались резкие фотографии, прямо сейчас – девушки, накрашенной как райская птица. Я смотрела на нее, наблюдала за перетекающими друг в друга цветами, пока кадр опять не сменился.

То, что сейчас предлагала мне Робин, – великолепная возможность. Я не только разработаю итоговый проект вместе со своей преподавательницей, но и накоплю опыт и рекомендации, которые невероятно помогут мне в дальнейшем. Это лучший шанс, который я когда-либо получала.

Тогда почему же у меня появилось ощущение, что я в любой момент разрыдаюсь?

Я это ненавидела.

Ненавидела стоять под дверью Исаака, в третий раз поднимать руку и снова ее опускать.

Ненавидела то, что понятия не имела, как сказать ему, что я не смогу больше продолжать.

Ненавидела чувствовать себя так.

Но больше всего ненавидела осознавать, что у меня нет другого выбора.

В очередной раз вздохнув, я подняла руку к звонку. Прошло немного времени, и он открыл дверь. И как всегда, когда он оказывался передо мной, все во мне на мгновение замерло.

В его глазах отразилось удивление, затем уголки губ изогнулись в улыбке. У меня в груди разлилось тепло, а сердце начало стучать быстрее, когда его взгляд на секунду задержался на моих губах. И потом я уже ни о чем не помнила.

Я обняла Исаака за шею и поцеловала его. Жестко. Вцепилась руками в его футболку, возможно, даже задела кожу, и крепко прижала его к себе… еще один, последний раз. Исаак издал приглушенный стон и, пошатнувшись, отступил немного назад. Я захлопнула дверь ногой, и щелчок, с которым закрылся замок, эхом зазвучал у меня в ушах.