Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

колючей щеки. Только сейчас понимаю, что начала выбираться из машины, как только он подъехал к загородному дому Ореховых. Увидела яркие огоньки спецмашин, и мозг напрочь отключился. Даже не попрощалась. – Не переживай, со мной всё в порядке. Тебя ведь врач заверил, что я не пострадала существенно.

– А ещё он сказал, что тебе нужно отдыхать и набираться сил, – проговаривает хрипло. – Вик, тебе необходимо научиться себя беречь.

– Да-да, я у себя одна. Помню, – касаюсь его щеки. Поглаживаю, чтобы хоть как-то смягчить свою отстраненность и холодность. – Мы здесь надолго. Ты можешь ехать. До города меня довезут.

– Позвони мне, как освободишься, – просит спокойно, однако беспокойство всё так же отражается в темных глазах.

– Ты ведь не будешь тут ждать? – через лобовое стекло оглядываю улицу. Для позднего вечера здесь очень многолюдно. Только меня не хватает.

– Нужно заглянуть кое-куда, – выдает неопределенный ответ. – Береги себя. Геройства на сегодня уже достаточно.

Усмехнувшись, прощаюсь с ним.

Чувства испытываю смешанные. Эмоции зашкаливают, предвкушение закручивает внутренности в тугой узел. И в то же время неконтролируемо волнуюсь. Подобное случалось, когда я только начинала работать в органах. Горела своим делом.

Поспешно направляюсь к распахнутым воротам особняка, стараясь как можно меньше шевелить поврежденным плечом. Побаливает, но не настолько, чтоб я стала отказываться от собственных планов.

Народ потихоньку подтягивается, но охрана уже уложена на землю. Очень аккуратно, в рядочек. Над ними стоит несколько бойцов спецназа.

Смотришь, и душа радуется. Чаще всего культурнее действовать приходится, а тут всё как надо.

Быстро, однако, Смолов сработал. Да и не только он.

– Вы боги, – обращаюсь к командиру группы захвата, идущему мне навстречу.

Несмотря на тусклое освещение, замечаю, как он на секунду отводит взгляд в сторону. Смущен. Это, кстати, тоже одна из ярких профессиональных черт храбрых парней. Похвалу они воспринимают с определенной заминкой, как бы нехотя.

– Слышал, что Вы тоже, Виктория Сергеевна, сегодня отличились, – бросает ответку. – Следствие подъехало, и мы потихоньку начали. Не обижайся, что тебя не дождались. Не смог парней удержать, рвались, как никогда.

Прочищает горло, скрывая смешок.

– О чем речь, Саш. Главное, я успела к основному блюду.

С тоской оглядевшись, с трудом удерживаюсь от горестного вздоха.

Жаль, что всё так. Я бы предпочла спокойно развестись и продолжить заниматься любимым делом, а не воевать с семьей мужа и их приспешниками. Есть такие люди, к которым приближаться совершенно не хочется, чем меньше дистанция, тем сильнее вонь ощущаешь. Сейчас же я настолько близко, что дышать тяжело.

Я множество раз бывала в этом доме и никогда не думала, что в таких обстоятельствах окажусь здесь ночью.

К нам подходит один из парней оперов.

– ФСБ прикатили… – докладывает обоим.

– Пусть присутствуют, – отзываюсь мгновенно.

Конечно, Булатов не мог такой шанс упустить. Для него ситуация складывается лучше не придумаешь. Если его люди не тупили, то за то время, что пошло с нашей встречи, должны были успеть собрать хоть какую-то информацию, и он ею обязательно воспользуется в собственных целях.

Александр переводит на меня красноречивый взгляд.

– У них тут свой интерес. К тому же будут присматривать, чтобы мы не ущемили права достопочтенных людей, – поясняю ему, когда мы идем по дорожке к главному входу.

– А я-то думаю, чего они по ночи притащились. И не лень. А тут свой интерес… Звучит многообещающе, – хмыкает.

Войдя в дом, застаю хозяев в холле. Один из моих коллег знакомит их с постановлением о проведении обыска и другими сопутствующими документами.

Подняв голову, Охрехов-младший, он же пасынок нашего губернатора – тип, хорошо мне знакомый, – бросает в нашу сторону испепеляющий взгляд. Конечно, мы посмели покой их нарушить.

Ну право, это даже смешно! Нагадить везде, где только можно, а после обижаться, что тебя в эти кучки тыкают носом.

Выдерживаю его взгляд. Не впервой.

Перед тем как отправиться с понятыми обходить все уголки дома, обращаюсь к Инне и ею мужу.

– Думаю, вы понимаете, мы здесь найдем много всего интересно. К тому же утром я смогу допросить Романа Ивановича. В том, что он поведает мне много всего интересного, я даже не сомневаюсь. Одно дело быть исполнителем покушения, и совсем другое – заказчиком. Время тратить не буду, если хотите, проконсультируйтесь с семейным адвокатом, он разъяснит разницу. Но первый из вас, кто решит сотрудничать со следствием, может рассчитывать на бонус в виде чистосердечного признания, – произношу, глядя на Инну. Как бы я ни старалась, у меня в голове не укладывается, как можно предать собственного ребенка. Жду прозрения от нее.

– Какая же ты сука. И как Макс тебя выносил, – выплевывает Орехов.

Батюшки… Думает, что первый, кто мне об этом сказал?

– Учитывая ситуацию, в которой мы находимся, принимаю это за комплимент. Добрые слова изо рта подонка малоприятны и бросают тень.

Он пытается сделать шаг в мою сторону, но один из бойцов качает головой, приподнимая автомат выше.

Слабоумие и отвага или самонадеянность? Со всем тем багажом из грязных дел, что имеет их семья, самым глупым решением было похищать у самих себя ребенка, а после противиться следствию. Должно быть, дела совсем плохи были.

Верить в то, что с девочкой случилось что-то непоправимое, я отчаянно не хочу, хотя с каждой минутой становится всё более жутко.

Даже не могу сказать, что именно так на меня подействовало. Возможно, то, что я знаю Ксюшу лично, или то, что у меня самой есть дочь, рядом с которой я быть не могу… Больно, и точка.

– Вика подожди, – около лестницы меня догоняет Инна. – Ты должна меня понять…

Взмахом руки перебиваю её, не в силах слушать.

– Не пойму. Никогда не пойму. Именно потому, что я тоже мать. Подойди кто к моему ребенку, я бы лично на части мерзавца разорвала, а не пряталась за его спину. И плевать, кто он – царь, бог или родной отец.

Оказавшись в детской, долго стою посреди комнаты. Первый шок начинает спадать, и жуть берет страшная. Прямо сейчас хочется позвонить Еве и Женьке, поговорить с ними, да просто голос услышать.

Упрашиваю себя успокоиться, отмести все эмоции и делом заняться.

У парней уходит порядка пятнадцати минут для того, чтобы перевернуть всё вверх дном. Результат нулевой.

– Не раскисай, – негромко