Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

показать свое превосходство, дескать, смотри, нам подвластно всё. Купим любого, кем ты дорожишь.

Возомнивший себя всемогущим ошибается гораздо чаще, ошибочно полагая, что это сойдет ему с рук.

– Вика, – внезапно оказываюсь в плотном кольце рук. Мне кажется, или Вова пылает как печка? – Черт… Как же ты меня напугала!

Он прижимается губами к моему затылку. Горячее дыхание, пропадая в волосах, вызывает мурашки. Позволяю себе прикрыть глаза и расслабленно выдохнуть.

Складывается ощущение, что мы долго так стоим, прижавшись друг к другу, на деле же и пары десятков секунд не проходит.

Гул в ушах, вызванный зашкаливающим сердцебиением, потихоньку спадает. Ощущение безопасности, которое он у меня вызывает, становится едва ли не самым большим откровением за все последние месяцы. Хочется расслабиться и ни о чем не думать, но я не могу позволить себе этого, от чего злюсь ещё сильнее.

– Отпусти меня, – прошу его, начиная выбираться из захвата.

Не сумев с первого раза освободиться, резко дергаюсь и ощущаю яркую вспышку боли в области плеча. Скосив взгляд, обращаю внимание на кровь. Ну что за…

Снова завожусь и от досады пинаю ноги Романа.

Идиот! Настоящий кретин! Мы ведь обедали вместе сегодня! Поистине, рот только для закидывания жратвы! Мог ведь рассказать, и ничего этого не случилось бы!

– У тебя кровь, – Арсеньев разворачивает меня, крепко удерживая за предплечья. Вглядывается в лицо с нескрываемым беспокойством. Сейчас он выглядит непривычно. Взъерошенный, дерганный, без привычного лоска и ауры невозмутимости. – Дай посмотрю, – начинает прямо здесь расстегивать мелкие пуговички на моей одежде, пробираясь к плечу.

Удержать его руку остается.

– Это его кровь, – киваю в сторону Ромы, прекрасно понимая, что это не так.

Он меня не ранил, просто глубокая царапина. Но для него и это успех! Надо же… В глаз мне целился, что ли, как я его всегда учила на стрельбах?

В отличие от оперов, хотя и у них разные экземпляры попадаются, следакам прощают неумение метко стрелять. Не в молоко, и на том спасибо. К тому же закрывают глаза, давая возможность немного подтянуть результат. В кадрах и так сплошной недобор, если раскрываемость неплохая, то нормальный (что важно) руководитель лютовать не будет.

– Тебе нужно в больницу, – безапелляционно.

– Обязательно, только чуть позже. Поможешь мне его до машины дотащить? – снова на Рому смотрю. – И вообще, что ты тут делаешь? Следишь за мной?

– Вик, ты больная? Это важно сейчас? – видно, что старается себя контролировать.

Нет, надеюсь, что здоровая. Просто действую на адреналине. По ощущениям кровь горит, высвобождая уйму энергии. Разные случаи были в карьере, но такую мощную подпитку в виде собственной заинтересованности испытываю впервые.

Душа требует мщения, а ещё лучше разорвать каждого из ублюдков по кусочкам. Я, так скажем, сама себя боюсь.

Почти сразу начинается суматоха. К нам поднимаются Виктор и Федор. Увидев их, на долю секунды перевожу взгляд на Арсеньева и вопросительно брови приподнимаю.

Хорошенько они спелись. Впрочем, сейчас мне плевать.

– Как ты здесь оказалась?

Выдержка не только Арсеньева подводит, Смолов тоже плохо себя контролирует.

Делаю вид, что не слышу его вопроса.

– Федя, пожалуйста… – сдавливаю ладонями виски, стараясь прогнать резь в глазах. – Сделай с ним что-нибудь, чтоб не откинулся… Нужно его допросить.

– Даже не думай!

– И не мечтай.

Произносят Арсеньев и Смолов почти одновременно, на что мы с Федей оборачиваемся и глядим на них.

Первое желание: послать далеко и надолго в пешее приключение по просторам страны.

– Послушайте, у меня так голова раскалывается, – перевожу взгляд с одного на другого. Слова подбираю с трудом. – Я… очень устала и близка к тому, чтобы совершить самую большую глупость в своей жизни. Поэтому давайте вы не будете сейчас мне мешать.

– Тебе нужно в больницу, – Вова весьма опрометчиво думает, что я сейчас буду его слушаться.

– Вика, ты знаешь порядок, – подключается Смолов. – Ты не можешь расследовать покушение на себя…

– Я и не собираюсь, – перебиваю его на полуслове. Субординация прощай окончательно. – Сами разбирайтесь. Организуй мне обыск в домах Ореховых и Фроловых. Одновременно на всех объектах. Адреса я тебе назову. И допрос всей долбанной губернаторской семейки. Сегодня ночью. Прямо сейчас.

Я всё думала, зачем меня было ставить на это расследование. Абсурд, с какой стороны не посмотреть. А теперь всё предельно ясно становится. Почему бы и нет, если знали, что всё равно не смогу довести дело до конца.

– У Ореховых я сама проведу обыск, – продолжаю сухо, пока они смотрят на меня как на умалишенную.

Вздохнув, с щемящей внутри тоской осознаю, что если Вова сейчас меня не поймет, то больше мы с ним не увидимся. Мне самой очень жаль, но я не могу сейчас расставить приоритеты иначе.

Бросаю осторожный взгляд в его сторону.

– Для начала я отвезу тебя в больницу, а потом – куда скажешь, – отрезает Арсеньев. – Всё равно так быстро никто разрешение на проведение обыска не подпишет.

Глава 54

– Вика, – Владимир перехватывает мою руку и крепко сжимает запястье, не давая выбраться из автомобиля. От его прикосновения кожу пронзает легкий удар тока. Сказывается напряжение, которым пропитано всё вокруг.

Морщусь. Не от боли, скорее от досады.

Мне чертовски обидно, что у нас всё так началось. Встреться мы немного позже или при других обстоятельствах… Сейчас я, к сожалению, не могу думать ни о чем кроме работы, вернее, кары, которая должна обрушиться на головы ублюдков.

Давно я ничем так не горела, как желанием пересажать этих уродов.

Было бы лучше и вовсе отправить их в последний путь, но такой вариант я отметаю сразу, чтобы не искушать себя ненужными соблазнами. Нельзя и точка. Меньше всего в жизни мне хочется сподобиться им.

Оборачиваюсь и смотрю в глаза, наполненные тревогой.

Как бы ни сложилось наше дальнейшее общение, меня Арсеньев навряд ли забудет. Сегодняшний день отпечатался не только в моей памяти. Пока мы были в больнице, он места себе не находил, искренне переживая. Знатно пощекатала его нервишки.

– Прости, мне нужно идти, – наклонившись в его сторону, касаюсь губами