Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

нисколько не раскаиваясь в содеянном. Ждать Арсеньеву пришлось не менее получаса. – Торопилась к тебе со всех ног, – вздыхаю.

– Поэтому сейчас едва сдерживаешь улыбку, – усмехается и заводит мотор.

– Подожди, у нас времени мало, – протягиваю ему бумажный стаканчик. – Кофе, о котором я тебе говорила.

– Сварен с любовью? – вздернув бровь, забирает напиток из моих рук.

– Ага. Автоматом из холла! – уточняю с энтузиазмом. – В качестве компенсации решила тебе захватить. Надеюсь, ты успеешь пообедать. Или за директорами тоже следят?

– Успею. На крайний случай закажу доставку.

– Ты сейчас где?

Насколько я помню, филиалов его основного детища в городе нет. Но могу ошибаться.

Досадно, информации об этом мужчине в наших базах нет почти никакой. И это наталкивает на определенные мысли. По большому счету, можно спросить. Однако я не тороплюсь.

Не уверена, что мне нужно привязываться к нему излишне.

– Переоформляем регистрационные документы по заводу. Нашел неплохого управленца.

– Точно неплохого? – с трудом сдерживаю улыбку. – Сотни рабочих мест…

Как же мне нравится болтать с ним ни о чем, что-то вроде релакс-терапии.

– Мне нравится твое настроение. Энергия так и прет. Кому-то сегодня было несладко? Много пострадавших от твоих рук?

Есть немного. Я осталась довольна результатами утомительного двухчасового допроса. Сил нет, зато преисполнена воодушевлением.

Всё-таки я была права, когда решила сместить вектор внимания с семейных проблем на рабочий процесс. Частая смена поля боевых действий заставляет держать себя в тонусе. Ловлю себя на мысли, что в последнее время всё реже грущу и рефлексирую.

– Смейся-смейся, я обязательно и до тебя доберусь.

Перед тем как прикрыть глаза, прохожусь взглядом по парковке, ища свой мерс. Он стоит неподалеку.

Откидываюсь в кожаное кресло и протягиваю руку в сторону Владимира. Жестом его поторапливаю.

Сходу поняв, что от него требуется, вкладывает в мою руку ключи от машины.

– Спасибо тебе. Это становится традицией, – раньше я так не раскидывалась своим транспортом. Возможно, меня подсознательно триггерят воспоминания, связанные с Максимом. Как-никак, моя машина – его подарок. – Если бы не ты, мне бы пришлось и сегодня гулять по городу.

– Увы, у тебя не получится. Ты ужинаешь сегодня со мной, – заявляет уверенно. – И отказы не принимаются, раз сорвала нам обед своей любимой работой.

Признаться честно, дело не только в работе… После всё того же допроса я долго разговаривала с детьми. Сначала с Женей, а после с Евой. Подзаряжалась, так сказать, их теплом. Дочка впервые сама попросилась остаться у меня на выходных с ночевкой.

Радуют, как же меня радуют её маленькие шажочки навстречу.

Вспоминаю об утреннем звонке мужа и мысленно морщусь. Черт! Я ему голову откручу, если он всё испортит!

Раньше бы я ни за что не поверила, что Макс может заставить наших детей страдать только ради собственной выгоды, а сейчас не уверена. После разговора с Владимиром он затаился.

Верю ли я в то, что он испугался? Нисколько. Скорее, придумывает, как бы мне отомстить за свою «поруганную честь».

– Ты такой молодец, всё решил, но что делать, если я не смогу? – скрещиваю руки на груди, из чистого упрямства продолжая его раззадоривать.

Поджав губы и состроив очень грозную гримасу, от которой мне хочется смеяться, Арсеньев врезается взглядом в мою переносицу. Словно расстреливает.

– Неужели так сложно недолго побыть хорошей девочкой?

– Я думала, тебе плохие больше по душе, – вовремя себя одергиваю, чтобы об Аллочке не упомянуть.

Мы недолго с ним пререкаемся, после чего, опустив стаканчик с кофе в подстаканник, он тянется к заднему сиденью и берет с него папку.

Протягивает её мне.

– Здесь кое-какие документы по твоему разводу. Нужно заполнить. Похоже, разводить вас будут по новой, но на этот раз всё пройдет быстро, – он прищуривается, слегка закусывая губу.

Если бы я не догадывалась, что нравлюсь ему, то сейчас бы смогла подтвердить свою догадку совершенно точно. Его очень злит возня, созданная Максимом.

– Уверен? – печально усмехаюсь.

Я устала задаваться вопросом, чем же я так заслужила такое отношение Фролова. Честное слово, не прояви он себя как последний мудак, я бы даже после измены не стала упрямиться и стараться оторвать кусочек побольше во время развода. Слишком много хорошего было между нами. Одни наши дети чего стоят. Я очень хочу, чтобы они были счастливы, чтобы у них были любящие мама и папа…

– Если ты не против, я поспособствую этому. У твоего всё ещё мужа не останется свободного времени на всю эту подковерную возню и сговор с коллегами.

Напрягаюсь, представляя, как отреагирует дочь, да и мама моя, но киваю.

– Если твой адвокат избавит меня от необходимости общения с мужем и его прихвостнями, я буду благодарна.

***

Встретиться с Арсеньевым у нас так и не получается. Работа затягивает.

В городе случается покушение на одного крупного чиновника, и нас всех направляют на место преступления. Успеваю только написать ему сообщение с извинениями.

«Даже не удивлен. Динамо ты знатное. Прощаю тебя, но сегодня вечером как хочешь избавляйся от своих дел. Заеду за тобой в семь», – читаю его ответ уже утром.

«Скажи, куда, я подъеду сама», – набираю ответ, перед тем как выбраться из постели.

Знаю, со мной очень сложно быть джентльменом.

Пока я принимаю душ и готовлю легкий завтрак, несмотря на ранний час, от него приходит ответ.

«Так не пойдет. Ты снова соскочишь. Я сам заберу»

«Тачку к утру пригонят, если ты за нее переживаешь», – сообщение дополняет смеющийся смайлик.

Ничего ему не ответив, иду на кухню.

Не припомню, когда я в последний раз так беззаботно переписывалась? Рабочих чатов полно. Школьных. С соседями. Но ни в один, за исключением переписок с детьми, я не набираю сообщения с улыбкой.

Когда мы только начинали встречаться с Максом, то часто по переписке общались. Он уже тогда был занятой мужчина, а меня брат ругал за частую ночную болтовню. Приходилось выкручиваться.

Прошло много лет, а я всё ещё помню его сообщение:

«Отпускай меня. Третий час ночи, а я, как пацан, стою рядом с розеткой. Телефон разрядился ещё двадцать минут назад»

Словами не передать, какой я тогда счастливой была. Едва ли не запищала от радости. Остановило лишь нежелание выхватить от брата подзатыльник.