Меня повело - Царина Вереск

Он медленно поворачивает голову. Глаза мутные, но в них появляется слабый интерес.

— Ты? Работать? Добровольно?

— Представь себе.

— Мир рушится, — шепчет он.

Я усмехаюсь. На самом деле мысль не такая уж смешная. Деньги лишними не бывают. Работы я не боюсь. И за любую могу взяться, лишь бы платили хорошо. Да и кататься по городу — лучше, чем тухнуть в комнате и считать трещины на потолке.

Костя щурится:

— Главное… клиентов не перепутай… с мусорными баками…

— Главное, чтобы ты в баки не перепутал дорогу, когда встанешь.

Он закрывает глаза снова.

— Я никуда… не встану…

До вечера конечно. Живой труп.

— Кстати, — Костя морщится, потирая виски так, будто пытается стереть себе память, — та девка вчера про тебя спрашивала.

Я не сразу реагирую. Сижу лениво кручу ключи на пальце. Сквозняк гоняет запах бензина и пыли. День обычный. Настолько обычный, что слова друга звучат как шум радио на фоне.

— Какая именно? — спрашиваю спокойно.

— О-о-о, — он щурится, усмехается криво. — Брат, если ты уже не помнишь — значит вечер удался.

Я фыркаю.

— Их там было много.

— Не, эта запомнилась. Тёмные волосы, взгляд такой… будто она не спрашивает, а выбирает. Подошла, пока ты с пацанами ржал, и говорит: «А тот на байке — всегда такой?»

Я невольно усмехаюсь краем губ.

— И чё ты ответил?

— Что да. Всегда такой самодовольный.

— Пошёл ты.

Он тихо ржёт и морщится от собственного смеха — похмелье не прощает резких движений.

— Она, короче, интересовалась. Спрашивала, есть ли у тебя девушка. Часто ли появляешься. Где работаешь.

Ключи перестают вращаться. Я ловлю их в ладонь.

— И ты, конечно, всё выложил?

— Ага. Адрес, номер паспорта и график сна, — он закатывает глаза. — Сказал, чтоб сама спрашивала. Она так посмотрела… будто и правда будет.

Я молчу секунду.

Внутри ничего не ёкает. Ни радости. Ни ожидания. Просто фиксирую факт — как погоду за окном.

— Ну и? — тянет Костя. — Тебя это вообще трогает?

Я пожимаю плечами.

— Если захочет — подойдёт.

— А если нет?

— Значит нет.

Он качает головой.

— Ты невозможный человек, Макс.

— Зато без головной боли, — спокойно отвечаю я. — В отличие от некоторых.

Костя стонет, хватаясь за виски.

— С*ка… больше никогда не буду пить.

— Будешь, — говорю я. — В пятницу.

Он тяжело вздыхает.

— Буду…

Я смотрю в окно. Солнечный свет падает на двор, где кто-то лениво катит велосипед. День идёт дальше, как ни в чём не бывало. И я вместе с ним.

Телефон дергается в кармане. Сообщение. Я не сразу смотрю, лениво вытаскиваю. Экран светится. Имя незнакомое. Девушка. Та самая.

«Встретимся ещё раз?»

Я сжимаю телефон в руке, медленно листаю вниз. Отвечать? Нет. Не хочу. Развлекались — и хватит. Все эти «ещё раз» всегда заканчивались одинаково: поцелуй, смех, затем свидания, ревнушки и претензии. На такое я не готов. Хочется веселиться и развлекаться. А не погружаться в терни отношений.

Ладонь сжимается вокруг телефона. Я кладу его обратно в карман. Не хочу.

Но девчонка правда эффектная — все эти изгибы, глаза, и стонала так сладко. Нарядятся так, выставят все напоказ и попробуй мимо пройди. Умело владеют своей «экипировкой». На повал валят. Вон даже Алинка и то нарядилась. Чертовка. Лето, но все же, как можно одевать такие короткие шорты и топ. Стояла, тряслась. Тонкая как ветка, плечи подрагивают, будто ветер сквозь нее проходит. Холодно было. А у меня с собой тоже ничего. Ни куртки, ни толстовки. Только руки. Накрыть бы чем-нибудь чтобы не мерзла. Так. Стоп. Куда это меня понесло.

Я резко выпрямляюсь на кресле.

Алиночка маленькая, школьница еще. Сестренка. Соседская девчонка. Тоненькая вся. Хрупкая. Такую конечно укрыть охото. Под защиту взять. А тут топ этот. Ребенок, а взрослую строит.

С ней в куклы играть надо, а не...Я шумно выдыхаю.

Хотя и выросла конечно. Мозг, предатель, уже дорисовывает: вон, ноги какие длиннющие, фигуристая, глаза большие, бедра плавные, губы пухлые, мягкие... Да что за фигня. Нужно еще устроиться на подработку. А то мозг кипит.

Я морщу брови, не понимая себя. Обычно так не бывает. Я не задерживаюсь на девчонках дольше пары часов. Развлечение — и всё. А тут… что-то внутри цепляется, как скотч.

— Хм, странно, — тихо говорю себе. — Нифига себе.

Смотрю в окно. Двор пустеет, солнце уже почти за домами. Лето, жара, июнь. Всё кажется знакомым, привычным, и вдруг — она в голове, как будто рядом.

Я вздыхаю. Не хочу это признавать даже себе.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди. Смешно. Как странно иногда мысли переплетаются. С одной стороны — лёгкая игра. С другой — сердце бьётся по-новому.

Глава 4

Алина

Солнечные лучи лениво пробиваются сквозь занавески, обжигают ресницы и перебегают по полу. В комнате тепло, пахнет кофе с кухни и лёгкой прохладой улицы, которая успела проникнуть через приоткрытое окно. Я сижу на краю кровати, тянусь, потягиваюсь, и в голове уже всплывает вчерашний вечер — поездка с ним.

Как он одевает мне шлем, как усаживает за собой на мотоцикл, лёгкое напряжение, когда мы трогаемся с места, ветер, который сносит мысли прочь, а остаётся только он и я, близко. И смех, который вырывается сам собой, когда дорога кривится, а я держусь за него крепче, чем нужно. Воспоминание словно шёлковая тень на щеках — приятно, тревожно и возбуждающе одновременно.

Я поднимаюсь, аккуратно поправляю волосы и слегка улыбаюсь. Вчерашняя ночь ещё оставила след в сердце — не знаю, как он сам воспринимает это, но мне кажется, что для меня это было… важнее, чем просто поездка.

Мама где-то рядом, хлопает в кастрюлях, готовит завтрак. Папа уже занят своими утренними делами. Всё привычно, спокойно, но при этом в груди что-то слегка дрожит от воспоминаний о нём. Вчерашняя поездка оставила след, который не смоет ни время, ни привычная рутина.

Мама в кухне хлопочет с утра. Она всегда такая — заботливая, немного строгая, с этим тихим контролем, который не раздражает, а словно обволакивает теплом. Папа тоже заглядывает на кухню, проверяет, всё ли на месте, улыбается на пару секунд, садится рядом.

Я сижу за столом, кружка тёплого чая в руках, смотрю на знакомые вещи вокруг: аккуратно расставленные баночки, полотенца, мягкие подушки на диване. Уют, который невозможно не любить. Но вместе с этим приходит ощущение ожидания.

Мама поднимает глаза на меня:

— Ты все таки решила остаться? — спрашивает она спокойно, но в голосе слышится