Меня повело - Царина Вереск

Я стою рядом с Викой уже без Вики. Странное чувство.

Музыку убавляют. Ян пишет, что они добрались. Все выдыхают: значит, миссия «доставить Костю» выполнена успешно.

Я поднимаю взгляд — Макс тушит сигарету носком кроссовка. Потом поднимает голову, будто почувствовал, что я смотрю.

— Ты домой как? — спрашивает он.

Просто вопрос. Но у меня внутри сразу становится тесно от сердца.

— Да… такси вызову, наверное, — отвечаю я, стараясь звучать спокойно и инстинктивно прикусываю губу.

Он кивает, секунду молчит, потом чуть склоняет голову в сторону мотоцикла.

— Садись. Подвезу.

Сказано так просто, будто он предлагает передать соль за столом. Для него — мелочь. Обычное дело. А у меня ладони вдруг становятся тёплыми.

— Не тяжело? — спрашиваю зачем-то.

Он усмехается.

— Принцесса, он железный. Выдержит.

И открывает взглядом место за спиной.

Мир сужается до одного выбора. Сесть.

Макс подходит ближе, и всё вокруг будто делает шаг назад. Я слышу, как где-то смеются ребята, как щёлкает музыка, как проезжает машина на соседней улице — но это всё фон. Главное сейчас — Макс напротив меня. В руках у него шлем.

— Держи, — говорит он.

Я беру, но пальцы немного скользят по гладкой поверхности. Он замечает. Конечно замечает. Он вообще замечает всё, даже когда делает вид, что ему лень смотреть. Кроме моих чувств к нему.

— Стой, — тихо говорит он.

И сам надевает.

Шлем опускается на голову мягко, осторожно. Его пальцы касаются моих висков, поправляют ремешок под подбородком. Движения спокойные, уверенные — будто он делал это сотни раз. Но для меня это первый раз, когда Макс так близко. Настолько, что я вижу тонкую светлую полоску шрама у него на подбородке. Настолько, что чувствую запах — смесь табака, мыла и чего-то тёплого, мужского, только его.

Он застёгивает защёлку.

Щёлк.

И почему-то этот звук отдаётся внутри сильнее, чем должен.

— Не давит? — спрашивает Макс.

Я качаю головой. Голос куда-то пропал, поэтому только шепчу:

— Нет.

Он секунду смотрит. Просто смотрит. Как будто проверяет не шлем — меня. Потом отступает на шаг и перекидывает ногу через мотоцикл.

— Садись.

Сердце колотится так громко, что кажется — его слышно всем. Я подхожу, осторожно ставлю ногу на подножку и устраиваюсь позади него. Секунда нерешительности — куда деть руки? Не обнимать же. Но и держаться за воздух невозможно.

Я осторожно кладу ладони ему на бока, почти не касаясь. Ткань футболки тёплая. Под ней — твёрдость мышц. Он это чувствует.

— Держись нормально, — говорит Макс через плечо. — Я быстро езжу.

И чуть поворачивает голову, добавляя уже тише:

— Не стесняйся.

Я сглатываю — и обнимаю крепче. Ладони смыкаются у него на животе. Тело само запоминает форму его талии, напряжение под кожей, тепло. Внутри меня что-то плавится, как сахар в горячем чае.

Двигатель оживает рывком — низкий, вибрирующий звук проходит сквозь сиденье прямо в позвоночник. Я вздрагиваю и сильнее прижимаюсь к нему. Он чуть усмехается — я это чувствую спиной.

Мы трогаемся. Сначала медленно. Потом быстрее.

Воздух сразу становится прохладнее, в лицо бьёт поток, выбивая из головы лишние мысли. Город скользит мимо — фонари растягиваются в золотые полосы, витрины мигают светом, асфальт под колёсами шуршит ровно и уверенно.

Я держусь за него крепко. Уже не потому что страшно. Потому что не хочу отпускать.

Каждый поворот — как маленькое падение вбок, и я инстинктивно прижимаюсь к его спине сильнее. Чувствую, как он управляет мотоциклом — спокойно, точно, будто разговаривает с дорогой без слов. В нём нет резкости, нет показухи. Только уверенность. И эта уверенность передаётся мне.

Страх исчезает. Остаётся только странное, пьянящее ощущение полёта. Как будто мы не едем — летим сквозь тёплую июньскую ночь вдвоём, отделённые от всего мира шумом мотора и моими руками вокруг него.

Я утыкаюсь ему между лопаток. Он тёплый. Живой. Настоящий. Если дорога никогда не закончится, я не буду против.

Мотоцикл плавно сбавляет скорость. Поворот. Ещё один. Я узнаю улицу — мою.

Сердце вдруг начинает биться быстрее. Потому что дорога всё-таки заканчивается.

Мотоцикл останавливается у нашего подъезда мягко, без рывка, будто и он не хочет заканчивать поездку.

Двигатель глохнет — и сразу становится слишком тихо.

Я медлю секунду, прежде чем разжать руки. Пальцы будто не слушаются. Ладони ещё помнят тепло его тела, и когда я отстраняюсь, мне на мгновение становится холодно, хотя вечер тёплый, июньский.

Макс первым слезает с мотоцикла и поворачивается ко мне. Поднимает забрало шлема, расстёгивает ремешок под подбородком — снова его пальцы близко к лицу. Слишком близко. Слишком спокойно.

— Всё, приехали, принцесса, — говорит он негромко.

Я снимаю шлем, волосы рассыпаются по плечам, протягиваю ему. Наши пальцы касаются. Лёгкое, случайное прикосновение — но по коже будто искры пробегают. Он забирает шлем, вешает на руль.

Я неуклюже спрыгиваю следом, чувствуя, как немного дрожат колени — то ли от скорости, то ли от него.

— Спасибо, — говорю я. Голос звучит тише, чем хотелось.

Он пожимает плечом, будто это пустяк.

— Обращайся.

Пауза.

Мы стоим друг напротив друга, и ни один не уходит. В подъезде за спиной хлопает дверь, где-то наверху смеются соседи, на дороге проезжает машина — жизнь идёт, как обычно. Только внутри у меня всё не как обычно.

— Спокойной ночи, Алин, — говорит он.

Он единственный, кто сокращает моё имя так мягко. Говорит легко, как всегда. А у меня внутри от одного слова — вспышка.

— Спокойной ночи.

Макс надевает шлем, садится на мотоцикл, заводит двигатель. Рёв мотора снова заполняет пространство, вибрация проходит по асфальту, по воздуху, по мне.

Макс кивает на прощание — коротко, по-своему — и трогается. Фара выхватывает кусок дороги и через секунду он уже дальше по улице, силуэт сливается с темнотой, звук постепенно растворяется в ночи.

Я стою и смотрю, как красный огонёк его заднего фонаря удаляется по улице, становится меньше… меньше…

Пока не исчезает совсем.

Я стою одна у подъезда и все еще чувствую его тепло на своих ладонях. И только тогда я понимаю, что всё это время улыбалась.

Глава 3

Макс

Я просыпаюсь потому что организм решил, что хватит валяться. Глаза открываются сами. Потолок тот же, что и всегда: белый, с тонкой трещиной у люстры, которую мама обещает заделать уже третий год. С кухни тянет приятным запахом — значит, она встала раньше. Как обычно.

Я лежу пару секунд, не двигаясь. Слушаю квартиру.

Старая батарея тихо щёлкает.