Обретенная семья - Shkodina

какими-то из ряда вон выходящими знаниями или умениями, чтобы стремиться завоевать мир или мечтать о карьере. А вот в роли мамы, я себя вполне представляла.

Маленькой девочкой так любила играть в «дочки-матери», заботливо пеленала кукол, кормила и рассказывала им сказки. Только вот я уже не маленькая. И вполне знаю, откуда берутся дети…

— Что молчишь, Лола… Я тебе настолько противен, что ты не можешь представить себе супружескую жизнь со мной? Сама же убеждала меня, что я красивый и здоровый.

Да, и красивый и здоровый, но только не мой. И не для меня. Но я молчала, упорно разглядывая скатерть на столе. В глазах собрались слёзы, я сдерживалась из из последних сил, главное не показать своей слабости. Иначе, как дальше бороться? Да никак, одна я не вывезу. Где Матвей?

— Ответь мне, Лола, ты согласна стать моей… женой?

Клим обхватил меня за подбородок, заставляя поднять на него взгляд. Его движения всегда были резкими, даже грубыми. И сейчас он фиксировал мое лицо отнюдь не нежно.

И, кажется, он понял это, потому что вдруг его рука чуть расслабилась. Мужчина погладил большим пальцем мою щеку, а потом коснулся нижней губы, надавив на неё.

И это было на столько интимно, на столько порочно, что обжимания по углам с его младшим братом показались мне детским лепетом.

Черные глаза Клима вспыхнули, как у демона, заставляя тонуть в их тьме, буквально затягивая в пучину адских страстей и запретных желаний.

Я отстранилась в полной панике, а потом вообще подскочила, уронив стул. Я не понимала свою реакцию и сопротивлялась ей.

— Я жду, Лола.

— Я согласна.

Вот я уверена, что ляпнула это просто от страха. Запутала себя и всю ситуацию ещё больше. Но впереди была ночь, за которую можно было все исправить…

Глава 5

Лола.

Настоящее.

Мы прошли на посадку. До этого у меня не представлялось возможности летать на самолёте, поэтому я немного мандражировала, но старалась не показать этого, прежде всего, чтобы не напугать дочь.

Той наоборот было все интересно, она рассматривала людей, то и дело оглядываясь назад, где должно быть стояли мужчины из моего прошлого.

Я чувствовала их присутствие. Особенно одного из них. Складывалось впечатление, что он буквально мне дышит в спину. И какого было мое удивление, когда он, как и мы, остановился напротив сидений с номерами А, В, С — 21.

— Мое место у окна.

Клим мотнул головой в сторону сидений, и нам с Машей пришлось посторониться, чтобы дать ему притиснуться к иллюминатору. Но прежде он открыл верхнее багажное отделение и закинул туда свой портфель.

Затем его рука потянулась к моему плечу, и если бы рядом не толпились люди, я бы точно отпрыгнула. Но он всего лишь снял с плеча мой рюкзак и не спрашивая также закинул наверх. А я не решилась ничего сказать против.

Мы безмолвно разместились на сидениях, Машка забралась между нами, я с краю, Глеб прошёл дальше, в хвост самолета.

Нужно было на что-то отвлечься, находиться в такой близости и не знать, как вести себя было невыносимо. Что-то мне подсказывало, что без разговора он нас не отпустит.

Но проблема была в том, что я никогда не умела врать. Тем более Климу. Поэтому никакого разговора у нас не могло получиться в принципе. Ведь я никогда не признаюсь ему про Машку. Ни за что.

Я так привыкла к нашей понятной и размеренной жизни, которая теперь могла разрушиться за доли секунды. Я совершенно не знала, как может повести себя мужчина, узнав о том, что у него есть ребёнок.

Вчерашний бандит, сегодняшний бизнесмен — какая разница? Мирной жизни придёт конец. Он меня мелкую не оставил на произвол судьбы, уберёг как мог, дал защиту и кров. Сомневалась я, что он от собственного ребёнка откажется.

Связей и влияния у Клима во сто крат больше. Кто я против него? Конечно, я ни сдамся и буду сражаться за свою малышку до последнего, но лучше сделать так, чтобы ничего этого в перспективе не было, то есть умолчать.

Правильно ли это по отношению к Климу — я не знала. Наверное, нет. Но сейчас другого приемлемого решения у меня не было. Я боялась. Сама не знаю чего… Он ведь не отнимет у меня дочь? Он ведь когда-то любил меня. Очень давно.

Но больше коробил тот факт, что это не правильно по отношению к самой Машке. Она уже подросла и ходит в детский сад. У других малышей есть мама и папа. И уже не раз дочь интересовал вопрос, а где потерялся ее… папа.

И сейчас он сидел по левую руку от неё, глядя в иллюминатор. Сведенные к переносице брови, делали его задумчивым и угрюмым. О чем он думает? О моем бегстве?

Столько воды утекло. Не мог же он все ещё винить меня? Неужели у него остались какие-то чувства… нет, об этом лучше не думать. И свои не анализировать.

Когда я стала его женой, я была так неопытна, что до сих пор не могу дать однозначный ответ, на чем именно была основана моя привязанность к нему. На благодарности, страхе, уважении или чем-то большем. Об этом я запретила себе думать пять лет назад.

— Деда, я тоже хочу смотреть в окошечко!

Обижено проговорил мой ребёнок, надув губы. Самолёт уже набрал высоту, погасло табло «пристегните ремни».

— Доча, не приставай к… дяде.

Это было так не правильно, называть его «дядя» или тем более «деда». Мне самой стало не по себе.

— Все нормально, Лола. Залазь на колени, так будет лучше видно.

Дочь ничуть не мешкая и не смущаясь, полезла на колени к Климу, а у меня перехватило дыхание. Но и слов не нашла, чтобы предотвратить это. Он мог просто уступить ей место. Но тогда нам пришлось бы сидеть рядом… плечом к плечу.

Что хуже? Но и смотреть на то, как «правильно» выглядят отец и дочь вместе, у меня не хватало сил, поэтому я отвернулась.

Заботливые и улыбчивые стюардессы разносили напитки, правда моя доброжелательностью к ним в миг пропала, когда я обратила внимание, какие хищные взгляды бросают они на Клима.

Что это? Ревность? Да быть такого не может. Никогда не испытывала этого чувства по отношению к мужчине. Да и он повода не давал за весь период нашего брака. Точнее совместного проживания в качестве мужа и жены. В браке мы фактически до сих