Развод в 45. Второй шанс - Аврора Сазонова

Хозяйка уходит, громко стуча каблуками по потрескавшемуся линолеуму, каждый звук отдаётся болью в висках. Олег-риелтор пожимает мне руку влажной ладонью, бормочет что-то про удачу и тоже исчезает за скрипучей дверью, оставляя меня наедине с моим новым кошмаром.

Остаюсь одна в мертвой тишине, которую нарушает только капель где-то в глубине квартиры.

Медленно оглядываю пространство, которое теперь называется моим домом. Комната выглядит ещё хуже при дневном свете, безжалостно просвечивающем каждый изъян. Солнце пробивается сквозь грязные окна, покрытые разводами и пылью, жёлтыми полосами, похожими на обвинительные пальцы, указывающие на каждую трещину на стенах, на каждое пятно на потолке, на каждый признак запустения и разрухи.

Достаю телефон из кармана. Пишу Кристине, стараясь чтобы пальцы не дрожали:

“Переехала. Навещать не нужно, хочу все прибрать.”

Ответ приходит почти мгновенно, через каких-то тридцать секунд:

“Еду прямо сейчас, мамочка. Скинь адрес.”

Ничего не поделать. Глубоко вздыхаю и присылаю ответ. Начинаю методично разбирать коробки, пытаясь занять руки и не думать о том, где я нахожусь. Развешиваю одежду в покосившийся шкаф без дверцы, и каждая вешалка протестующе скрипит. Расставляю посуду на кухне размером с кладовку, где едва помещается один человек. Раскладываю постельное бельё на продавленный диван, пружины которого угрожающе торчат сквозь изношенную обивку.

За окном пьяные мужики начинают орать песни, фальшивя на каждой ноте. Бутылка разбивается о землю с громким звоном, осколки звенят. Раздаётся громкий пьяный смех, переходящий в кашель.

Резко вздрагиваю от неожиданности, хотя понимаю что это теперь моя повседневность. Подхожу к окну медленными шагами. Задёргиваю тонкую потасканную выцветшую штору. Помогает мало, голоса слышны так же отчетливо, словно эти люди стоят прямо в комнате.

Раздается настойчивый стук в дверь, заставляющий меня подпрыгнуть. Открываю, и на пороге стоит Кристина с большим пакетом в руках, лицо её раскраснелось от быстрой ходьбы. За её спиной маячит Артём с коробками, загораживая собой узкий тёмный коридор.

Дочь входит решительно, но через секунду замирает как вкопанная. Медленно оглядывается вокруг, и я вижу как расширяются её глаза от ужаса. Лицо бледнеет на глазах, теряя здоровый румянец, становясь почти прозрачным.

– Мама... – шёпот застревает у неё в горле, словно кто-то душит её. – Это... здесь ты будешь жить? В этом месте?

Торопливо выпрямляю плечи, пытаясь выглядеть увереннее чем чувствую себя. Стараюсь улыбнуться, но получается жалкая гримаса:

– Временно, доченька, всего лишь временно. Пока не найду нормальную работу с достойной зарплатой. Потом обязательно сниму что-то получше, в приличном районе.

Кристина медленно проходит по комнате, словно в трансе. Осторожно проводит рукой по облезлой стене, и на пальцах остаются частички старой краски. Поднимает голову, смотрит на потолок с желтыми разводами от протечек, которые расползаются как болезнь. Переводит взгляд на провисший диван, на окно, за которым продолжают громко материться пьяницы, перебивая друг друга.

Медленно разворачивается ко мне, и глаза её наполняются слезами, которые она отчаянно пытается сдержать.

– Мамочка, – голос ломается на полуслове, срывается. – Ты не можешь здесь жить, не имеешь права так себя калечить. Это... это настоящие трущобы, худшие из тех что я видела. Посмотри на эти стены, на этот ужасный потолок, на этих людей за окном...

Быстро подхожу к ней, стараясь не показать собственное отчаяние. Крепко обнимаю, прижимая к себе:

– Всё хорошо, солнышко моё, всё обязательно будет хорошо. Я справлюсь с этим, я сильная. Это просто квартира, временное пристанище, не больше.

Кристина судорожно прижимается ко мне, ищет защиты. Плечи трясутся мелкой дрожью. Рыдает беззвучно, но я чувствую как слёзы мочат мою старую блузку, оставляя мокрые пятна.

Артём неловко ставит коробки у двери, не зная куда деть руки. Смотрит растерянно, переводя взгляд с меня на невесту. Не знает что сказать, как помочь, и молчание его тяжелее любых слов.

Продолжаю гладить дочь по волосам мягкими движениями, как делала когда она была маленькой. Сама держусь из последних сил, собирая волю в кулак. Ком в горле угрожающе нарастает, грозит задушить меня, перекрыть дыхание.

– Переезжай к нам немедленно, – всхлипывает Кристина, поднимая заплаканное лицо. – Пожалуйста, умоляю тебя. Мы как-нибудь потеснимся, найдём место. Я не могу, просто физически не могу оставить тебя здесь, в этом кошмаре.

Осторожно отстраняюсь, создавая дистанцию. Нежно беру её лицо в ладони, вытираю слёзы большими пальцами. Смотрю прямо в глаза, полные мольбы:

– Нет, доченька моя, это невозможно и ты это знаешь. Вы молодые, только начинаете совместную жизнь. Вам нужно своё личное пространство, время друг для друга. Я не стану обузой для вас, не хочу портить ваше счастье. Я взрослая женщина, прожившая половину жизни. Справлюсь сама, как-нибудь выкручусь.

– Но как, мама, как ты справишься? – дочь отчаянно вытирает слёзы тыльной стороной ладони, размазывая тушь. – У тебя же почти совсем нет денег, копейки остались. Работы нет и неизвестно будет ли. Ты...

– Найду работу обязательно, даже самую простую, – твёрдо прерываю, не давая ей договорить. – Уже откликнулась на несколько десятков вакансий вчера вечером. Скоро обязательно позвонят, пригласят на собеседование. Устроюсь куда-нибудь, не важно куда. Начну зарабатывать хоть какие-то деньги. Всё обязательно наладится, дай только время.

Кристина качает головой, отказываясь принимать мои слова. Новые слёзы текут по щекам непрерывным потоком.

Артём неуверенно подходит ближе. Осторожно кладёт руку ей на плечо, пытаясь утешить:

– Кристин, если мама так решила, может не стоит...

Дочь резко оборачивается к нему, и в глазах вспыхивает злость:

– Ты посмотри внимательно, где она будет жить! – голос срывается на истерический крик, эхом отдающийся от голых стен. – В этой ужасной дыре, где крысы наверное бегают! Где алкоголики круглосуточно сидят под окнами! Где грибок на стенах растет как в подвале!

Глава 8

Глава 8

Артём виновато молчит, не находя слов. Опускает взгляд в пол, изучая потрескавшийся линолеум.

Кристина снова разворачивается ко мне, решимость написана на лице. Отчаянно хватает мои руки обеими ладонями, сжимает до боли:

– Мама, послушай меня внимательно. Я дам тебе денег из своих накоплений. У меня есть отложенные на свадьбу. Сними что-то нормальное, достойное человека. Прошу тебя, умоляю.

Решительно качаю головой, высвобождая руки:

– Эти деньги предназначены на вашу свадьбу, на ваш праздник. Я ни за что не возьму их, даже не проси.

– Свадьбу отложим на год, это не важно сейчас, – дочь упрямо сжимает мои пальцы ещё сильнее, почти до