Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

точно знаю, я только что ему причинила, — никакого шока. Никакой упрямой решимости, никакого недоумения, никакой печали тоже. Просто ничего.

Это самое чуждое и неестественное, что я испытывала с тех пор, как впервые начала осознавать свою способность, а это о многом говорит, учитывая, что я видела летающую свинью ещё до того, как мне исполнилось двадцать. Первый курс колледжа и правда был диким. Как нам удалось заманить свиноматку на батут? Если бы не лёгкая отдача мужчины подо мной и не прищур его глаз, я бы подумала, что вовсе не огрела его по ушам целой кучей сотрясающей силы за один раз.

Он поднимает руку, и у меня едва хватает соображалки отклониться назад, когда из манжет на его запястье выскакивает клинок поменьше и чуть не срезает мне нос.

— Ладно, Эцио Аудиторе85! — выплёвываю я, забираясь глубже в свой мешок фокусов. — Получи вот это, Assassin’s Creed!

Я резко подаюсь вперёд, прижимаясь к нему вплотную, так что мы могли бы поцеловаться, будь у нас такое желание (а его у нас совершенно точно нет), а потом со всей силы втыкаю указательный и средний пальцы правой руки ему в глаза.

Вот на это он дёргается (наконец-то хоть какая-то реакция!) и движение выходит таким резким, что меня почти сбрасывает. Если бы мои ступни не были зацеплены вокруг его массивных бёдер, уверена, я бы улетела.

Но снова, хоть его тело и реагирует, в нём нет ни капли эмоций. Будто он робот, способный ощущать физическое воздействие, но не выдающий на него никакого внутреннего отклика. От этой слепоты у меня по коже ползут мурашки, и эта реакция только усиливается, когда он хватает меня за шиворот и начинает отдирать от себя.

Пока я цепляюсь за него, я чувствую, как мышцы его живота напрягаются даже через слои ткани между нами, и понимаю, что он и правда получает рычаг, чтобы полностью встать. Если ему удастся подняться во весь рост, мне крышка. Он либо швырнёт меня вниз, либо проткнёт, либо размажет о стену, либо устроит мне ещё какой-нибудь из множества жутких концов, с которыми я вообще не подписывалась связываться.

Пора доставать тяжёлую артиллерию.

Я уверена? Я вообще-то никогда раньше этого не делала!

Я смогу! Я смогу! Я смогу!

А если ничего не произойдёт?

А если у этого парня нет никаких эмоций, к которым можно подключиться?

Я не смогу.

Я смогу! Я даже не знаю, реально ли это вообще! Конечно, реально!

Мама меня к этому готовила!

Мама предполагала, что это возможно! Она никак не могла знать, что это сработает.

Мой разум продолжал бы дальше, но теперь ассасин уже полностью садится, а я оказываюсь у него на коленях, глядя в его совершенно пустые глаза.

— Стой! — приказываю, вкладывая в голос каждую крупицу власти, какая у меня есть, а её, если честно, не так уж много, учитывая, что единственные существа, которыми я постоянно командую, это я сама и кошка, и обычно ни один из нас не слушается. Так что я снова хлопаю обеими ладонями по его лицу, но на этот раз целюсь не в уши: мои ладони прижимаются к обеим его щекам, и я наклоняюсь так, что наши лбы соприкасаются. — Я сказала, стой!

Это и правда была теория моей матери: если я стану достаточно сильной, то смогу напрямую управлять эмоциями людей. Меня никогда не тянуло практиковаться, потому что это казалось ужасным вторгаться в чужое личное пространство, но я вкладываю всю свою концентрацию в то, чтобы протолкнуть свой дар из мозга вниз по рукам и через точку соприкосновения с монстром, убившим двух членов семьи Пола.

Понятия не имею, что сейчас произойдёт, правда, но вместо того чтобы он, вздрогнув, остановился или чтобы я почувствовала с его стороны какое-то подчинение, всё происходит так, словно мой разум полностью засасывает в его.

Я задыхаюсь, а может, это скорее писк, и затем меня полностью погружает в подавляющую бурю из… из…

Мне требуется мгновение, чтобы сориентироваться, пока накатывает худшая перегрузка из всех, что я когда-либо испытывала, но, когда мне это удаётся, я понимаю, что эта масса бурлящих цветов, взрывов и абсолютного хаоса вокруг меня — эмоции. Эмоции ассасина.

Я не могу различить ни одну из них, пока они движутся сквозь время и пространство вокруг меня. Будто я в кинотеатре IMAX, но вместо полноценного летнего блокбастера вижу просто бесконечную ленту TikTok: как только я цепляюсь за что-то, оно тут же вспыхивает чем-то совершенно другим.

Вспышки багровой агонии поглощают мир вокруг меня, а потом — бум, её смывает потоком кромешно-чёрного траура, такого глубокого, что он кажется абсолютно бесконечным. Молнии ярости. Газовые облака нескончаемой скорби. Безрадостный дождь безнадёжности.

Это заполняет всё и грозит захлестнуть мой разум. Это воздух вокруг меня, пол подо мной, чёрт, это даже внутри меня. Каким-то образом, в своей попытке излучить контроль над тем, что чувствует ассасин, я сама оказываюсь поглощена.

Найди свой контроль.

Эмпат здесь ты, а не он.

Эмоции — твой дар, используй их!

Как? Я ничего не могу сделать!

О боже, я сейчас утону!

Успокойся.

Будь как Пол.

Пол поддался бы панике?

Воздвигни кирпичную стену. Не позволяй этим эмоциям захлестнуть твои.

Здесь командуешь ты.

Верно! Командую здесь я. Я эмпат. Я позволяю этой мысли ярко разгореться на переднем плане сознания, прежде чем вцепляюсь в бесконечную бегущую ленту ужасов. Она рябит совсем как киноплёнка, и я, спотыкаясь, подаюсь вперёд, только чтобы рухнуть головой сквозь чудовищную бурю во что-то… во что-то, для чего у меня нет слов.

Всё, что я знаю, когда меня окутывает эта новая реальность, — это то, что всё, что накатывает на меня, одновременно настоящее и очень, очень старое. Формирующие эмоции. Такие, что лепят целые личности.

Именно там я вижу приятный розовый цвет лёгких поцелуев, мягкую травяную зелень мечтательных пикников в парке. Они накатывают волнами, время от времени прорезаемые тёмной умброй утраты и поражения. Я отталкиваю их с дороги, погружаясь глубже, и вижу роман, растянувшийся на годы, сотни маленьких мгновений украденного рая и тихой нежности.

Но что всё это значит?

Понятия не имею, но ровно в тот момент, когда мне кажется, что я добираюсь до центра этой ярости, меня отбрасывает назад, и метафорически, и буквально. Моя спина врезается в твёрдый пол, а мир вокруг начинает кружиться.

Только по собственному хрипу я