Край собачьих следов - Алёна Рю

черную карту, – это разговаривать с другими игроками, смотреть на их реакцию и пытаться определить, кто врет. Но если перегнуть палку, остальные овцы могут решить, что волк – это ты.

«Кстати, о волках, – подумал про себя Рикки. – Вряд ли я от него чего-то добьюсь, но попробовать надо».

Андрея на территории академии не оказалось. Стражник у ворот сказал, что тот вышел утром, вероятно, уже после того, как узнали о побеге Даррена. Ничего особенного солдат не заметил.

Рикки поблагодарил мужчину и тут увидел идущего к ним Кристофера Орла.

– Привет, – сказал тот. – Уже слышал?

– Слышал, – кивнул Рикки. Он хотел было предложить поговорить, но Орел его опередил.

Они отошли в сторону к небольшому саду, где под сенью лип стояло несколько скамеек.

– Как, по-твоему, это могло случиться? – спросил по дороге Кристофер.

– Ему кто-то помог.

– Это очевидно. Вопрос, кто?

– Возможно, кто-то из наших, – Горностай поморщился.

– Да, я тоже так подумал, – проговорил Орел. – Скажи, где ты был вчера ночью?

«По-моему, это я должен был спросить», – подумал Рикки.

– В казарме, как и все, – ответил он и попытался перехватить инициативу: – Ты подозреваешь кого-то конкретно?

– Пока нет, но хочу предложить всем собраться и рассказать, кто где был и что делал.

Рикки глянул недоверчиво.

– Включая тебя, – заметил он.

– Само собой, – кивнул Орел. – Пойдем найдем остальных.

Рикки ничего не оставалось, как последовать за ним. Странно, думал он, что Лидер не поручил расследование Кристоферу. Тот лучше знал, что делать. Впрочем, возможно, именно так Орел и собирался отвести подозрения от себя. В любом случае, неудавшийся разговор с Марком показал, что помощь ему понадобится.

Глава двадцать вторая – Расследование Рикки

Кристофер и правда помог. На то, чтобы всех собрать и расспросить, ушел целый день, но благодаря авторитету Орла ребята не только не возражали против расспросов, но и активно делились своими версиями.

Утром следующего дня Рикки снова отправился в библиотеку, чтобы все обдумать на свежую голову. Здесь нужно было не упустить ни одной мелочи, важно было все, что он знал и смог узнать о каждом из Рыцарей.

Марк Буйвол родился 25 лет назад в Северной Гардии. В двенадцать он остался один. Отец случайно погиб на лесопилке, а мать умерла от лихорадки. В Толлгард приехал сам, спрятавшись в повозке торговца шерстью. Около года бродяжничал, затем устроился подмастерьем в кузницу. Через два с половиной года его выгнали за отношения со старшей дочерью кузнеца. Нанялся в охрану караванов. Примерно год спустя попал в плен к аргонским работорговцам. Бежал. Вернувшись в Толлгард, записался добровольцем в Охотники. По рекомендации сослуживцев поступил в военную академию. Два года назад Лидер посвятил его в Рыцари Служения. С Дарреном отношения были теплыми, но не близкими.

«Марк утверждает, что всю ночь спал в казарме, – заметил про себя Рикки. – Его храп и правда трудно не услышать, но все-таки нельзя утверждать, что он никуда не отлучался».

В побеге Марк обвинял подполье, и в этом не было ничего нового.

Следующим подозреваемым в списке Рикки значился Андрей Волк. О семье и жизни до служения Лидеру он рассказывать отказался. Зато все пробелы восполнил Крис, утверждавший, что Андрею около 31 года, и родом тот из Эндая, провинции на границе с эльфами. Еще подростком он присоединился к партизанам. Прятался по лесам, смог добыть немало сведений, за что был примечен Охотниками. Долгое время шпионил на территории эльфов и выполнял другие поручения. В двадцать один год приказом Лидера стал Рыцарем Служения. Обстоятельства своего назначения никогда ни с кем не обсуждал, и никто из ребят большего о нем не знал.

Отношения с Дарреном, судя по всему, были скорее плохими, чем хорошими, и никто не знал почему. Доминик предположил, что раньше любимчиком Лидера был Волк. Когда же фаворитом стал Тигр, это, естественно, вызвало у Волка негодование. Если это так, то вряд ли Андрей стал бы помогать Даррену.

«С другой стороны, – напомнил себе Рикки, – кто сказал, что мотив именно личный?»

Волк утверждал, что всю ночь спал в казарме, и никаких версий не предлагал. Оставив его, Рикки задумался о Кристофере.

Орел родился во время войны в крестьянской семье на юге. Когда ему исполнилось восемь, эльфы разорили его деревню и убили всю семью. Его подобрал проходивший мимо полк, и в Толлгард он попал вместе с кем-то из офицеров. Как жил до восемнадцати, когда поступил в академию, Крис не стал рассказывать. Только упомянул, что четыре года был обычным Охотником, в двадцать два стал Рыцарем Служения по приказу Лидера. И вот уже пять лет как.

С Дарреном отношения были не то чтобы дружескими, скорее обычными. Всю ночь Крис вроде как провел в казарме, но о случившемся узнал первым и доложил Лидеру, после чего взял на себя своеобразное первенство в расследовании.

«Подозрений с него снимать нельзя», – напомнил себе Рикки.

Расспрашивая ребят о прошлом, он надеялся понять, у кого были бы причины пойти против Лидера. Но пока получалось, что все они обязаны их господину жизнью. Служба подарила им достойные условия и власть, которой у них никогда бы не было, даже не останься они сиротами.

К слову о сиротах… Доминик рассказывал, что Вирт родился в Толлгарде от вора и распутницы. Детство и юность провел на улице, а где-то в двадцать попытался обокрасть самого Лидера, что обернулось для Сокола не тюрьмой, а возможностью вступить в Рыцари Служения.

С Дарреном отношения были теплыми, но, зная Вирта, это ничего не значило. Он со всеми общался одинаково. Утверждал, что всю ночь спал в казарме, а из версий выдвигал все то же подполье, подкупившее охранников.

Рикки подпер щеку рукой и уставился в окно. Из задумчивости вывел стук шагов. Обернувшись, он увидел Вирта. Тот приветливо улыбнулся и, отодвинув стул, устроился напротив.

– Вот ты где, а я тебя искал.

Рикки бегло огляделся. В зале кроме них было только двое будущих Охотников. Оба сидели, уткнувшись в толстенные книги. На всякий случай понизив голос, он спросил:

– Что-то снова случилось?

– Нет, к счастью, все как вчера, – заверил Вирт. – Но я хотел с тобой поговорить.

– О чем? – Рикки внимательно посмотрел на Сокола.

– Только обещай, что разговор останется