Кровь навсегда - Джилл Рамсовер

Я подняла пистолет, мой взгляд был ледяным и отстраненным. Затем я нажала на курок, наблюдая, как его правая коленная чашечка взорвалась от выстрела. Сэл зарычал в грязную тряпку, корчась и пыхтя из-за перекрытых дыхательных путей.

— Ладно, возможно, я солгала. Я собираюсь немного потянуть время. — Мои губы искривились в мстительной ухмылке. — Это было за мою сестру, Алессию, которую ты похитил и позволил пытать. — Я снова прицелилась, на этот раз попав одним выстрелом в его левое колено. — Это за Софию, которую ты оставил умирать в гребаном мясном холодильнике. — Еще один выстрел, на этот раз в правое плечо. — За моего отца, которого ты предавал при каждом удобном случае. — Еще один выстрел, еще одно плечо. — За меня. Ты прекрасно знаешь, что ты со мной сделал.

Голова Сэла болталась из стороны в сторону, его разум плавал в море боли, а тело кровоточило.

Я сделала шаг вперед, пока мы не оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, затем ударила его по лицу, чтобы вернуть его внимание ко мне, и тихо сказала. — А это за Марко. Пусть твоя душа сгниет в аду. — Я отступила назад и подняла пистолет, выпустив последнюю пулю ему между глаз. Его голова отрикошетила назад, а затем упала набок, когда его тело отказалось от борьбы за жизнь.

Я уставилась на разбитый труп человека, которого называла дядей, и тепло наполнило мою грудь.

Говорят, что человек, который хочет отомстить, должен вырыть две могилы — вред, нанесенный твоей душе, не стоит конечного результата. Я считаю это чушью. Я не испытывала в своей жизни более приятного, эйфорического кайфа, чем видеть безжизненное тело Сэла, привязанное к стулу.

Да, часть моего возмездия заключалась в том, чтобы жить дальше и не позволять его действиям продолжать вредить мне, но многое можно сказать и о старой доброй мести.

Карма была сукой, и звали ее Мария Де Лука.

ЭПИЛОГ

МАТТЕО

— Детка, ты готова идти? — Я ждал Марию уже больше часа. Если мы не поторопимся, то сильно опоздаем.

— Что за бессердечная корова планирует свою свадьбу за две недели до срока родов своей сестры? — шипела она, ковыляя на кухню. — Между ее сроками и этим цирковым шатром в виде платья подружки невесты, я уверена, что Алессия ненавидит меня. Посмотри на это — всего лишь апрель, а я не могу перестать потеть. Я трижды пыталась пригладить волосы, дважды использовала эти маленькие салфетки, чтобы убрать влагу с лица, и я отказалась от сухого белья.

Я не мог сдержать ухмылку, которая образовалась на моем лице. — У тебя мокрые трусики? — спросил я игриво.

— Пот, Маттео. Трусики пропитаны таким количеством пота, что они будут жесткими от соли, если и когда они когда-нибудь высохнут.

Я покачал головой. Она была чертовски очаровательна и чертовски сексуальна, какой бы огромной она себя не считала. Я не мог представить себе ничего более прекрасного, чем ее круглый живот, в котором находился наш растущий ребенок, и ее великолепные, набухшие сиськи.

Я притянул ее ближе, взяв ее лицо в свои руки. — Тогда нам придется раздеть тебя, как только мы вернемся домой. Не хотелось бы, чтобы ты была в потных трусиках.

— Как ты можешь даже думать о сексе, когда я такая большая, как слон?

— Ох... — размышлял я. — Я уверен, что когда дело касается тебя, я всегда могу думать о сексе.

Кого я обманывал? Секс во время беременности был невероятным. Мария не могла заниматься в спортзале так много, как ей хотелось бы, поэтому она использовала меня и мой член как источник снятия стресса. Я не жаловался. На самом деле, я буду скучать по нашим развлечениям, когда она вернется в спортзал. Я даже подумывал пойти с ней и позаниматься с Тамиром, если бы он не взял отпуск в студии. Помимо того, что он был отличным инструктором, он заслужил мое уважение, когда при нашей первой встрече тонко пригрозил мне. Он действительно мало чего боялся в жизни, и Мария думала о нем как о человеке — обе причины относиться к нему с уважением. Я не знал, куда он исчез или что увезло его из города, но надеялся, что он не попал в беду. Хотя я сомневался, что есть такие неприятности, с которыми он не может справиться.

Мария издала вздох и начала качать головой, когда ее глаза вдруг стали большими, как блюдца. — Ох, блядь. — Она посмотрела вниз, задрав юбку своего платья до пола, и уставилась на быстро растущую лужу у своих ног.

— Ох, блядь, — повторил я за ней.

Наши глаза встретились, на наших лицах отразились выражения шока и благоговения.

— У тебя отошли воды, да? — спросил я.

— Нет, Маттео, я просто описалась, — ответила она.

Я кивнул, совершенно не обращая внимания на ее сарказм. — Ладно, черт. У нас будет ребенок. — Я повернулся, чтобы взять ключи, а затем побежал за сумкой, которую мы собрали как раз для этого случая. Когда я вернулся, Мария все еще стояла на том же месте. — Ты можешь ходить?

— Эм... Думаю, да. — Она начала делать шаг, потом отступила. — Черт, откуда это все берется? Здесь так много жидкости. Мне нужно полотенце или, может, занавеска для душа, и мы сможем соорудить что-то вроде гигантского подгузника.

Полотенце. Понятно. Я поспешил к бельевому шкафу, хватая все полотенца, до которых мог дотянуться.

Она взяла одно из пляжных полотенец и засунула его себе между ног, скомкав платье вокруг колен. Когда она посмотрела на меня, чтобы заверить, я потерял дар речи. Я не мог сдержаться. Это было самое смешное, что я когда-либо видел.

Сначала ее глаза выпучились от возмущения, но потом она посмотрела вниз на себя, и ее собственный истерический смех вырвался из глубины ее живота. — О Боже, не смеши меня — это только выталкивает больше жидкости, — сказала она между приступами смеха.

Наконец я успокоился, освободил одну руку, чтобы обнять ее за шею и притянуть ее лицо к своему. — Черт, я люблю тебя.

Она усмехнулась, глаза горели от возбуждения. — У нас будет ребенок, — прошептала она.

Я притянул ее губы к своим, целуя ее с безудержным обожанием, затем медленно отстранился и улыбнулся. —