Кровь навсегда - Джилл Рамсовер

неподходящим бюстгальтера. За несколько дней мои сиськи раздулись. Они, как Капля, не поддавались сдерживанию — Неописуемые! Неуничтожимые! Ничто не может остановить это! — более жестоких слов еще никто не произносил. Если эти сосули не перестанут расти в ближайшее время, я задохнусь в собственной груди. Не очень достойно, но это было бы забавным некрологом.

— Думаешь, они так и останутся? — спросил Маттео. Когда я подняла на него глаза, на его лице появилось выражение похотливой надежды.

Я чмокнула его в грудь как раз в тот момент, когда входная дверь моих родителей открылась.

— Входите! — приветствовала нас мама с волосами цвета джерси и зубастой ухмылкой. — Извините, я забыла отпереть дверь. На улице становится прохладно. Зима наступит раньше, чем вы успеете оглянуться!

Маттео снял куртку, но я не сняла свою, надеясь замаскировать свое недавнее развитие. Мы еще немного поболтали с мамой, но не успели вернуться в столовую, как наше внимание привлек визг со ступенек. Мы с любопытством посмотрели друг на друга, а затем направились к входной двери.

София и Алессия обнимали друг друга, а Лука и Нико пожимали друг другу руки.

— Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что вы не виделись десять лет. К чему вся эта суета? — воскликнула я с порога.

Девушки отпрянули друг от друга, их лица озарились светодиодными улыбками. София схватила Алессию за руку, потянув ее за собой вниз по ступенькам, затем выжидательно толкнула ее вперед и тихо захлопала в ладоши в предвкушении.

Алессия закусила губу, затем подняла левую руку, чтобы продемонстрировать ослепительное обручальное кольцо. — Лука сделал предложение. — Она излучала счастье, и это было заразительно. Возможно, Алессия не была моим любимым человеком в детстве, но связь между нами постепенно развивалась. Может быть, это было связано с ее недавним взрослением, а может быть, это был продукт моего собственного роста, но в любом случае, мы наконец-то начали общаться друг с другом. Она с трудом принимала наш мафиозный образ жизни. То, что она позволила своему сердцу вести ее, а не произвольным общественным стандартам, говорило о многом.

Видя ее радость, я испытала такое же чувство счастья и признательности. Я бросилась вперед и крепко обняла ее. — Лесси, я так рада за тебя.

Ее руки обхватили меня, но медленно. Когда я отстранилась, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, она смотрела на меня в изумлении. — Ты назвала меня Лесси, — прошептала она. — Ты назвала меня Лесси и обняла меня.

— Я просто так..., — мое лицо сморщилось от усилия сдержать натиск угрожающих слез, — рада за тебя. — Я вдруг осознала, что все глаза прикованы ко мне, как к цирковому зрелищу. — Я ничего не могу поделать! Это гормоны! — воскликнула я, не подумав, просто желая скрыться от их пристального взгляда. В тот момент, когда я произнесла эти слова, я поняла, что натворила.

Челюсти моих сестер упали. Брови Луки и Нико поднялись на лоб. Моя мама задыхалась позади меня.

— Ну, черт. Похоже, кот вылез из мешка. — Я подняла руки в знак торжества. — Сюрприз! Я беременна.

Моя семья разразилась хохотом, Маттео притянул меня к своей груди и поцеловал в макушку. — Как ты преподнесла новость, умница, — тихо прошептал он мне в волосы.

— Я полностью виню тебя. Если бы не твоя сперма, мой мозг функционировал бы нормально, — поддразнила я его в ответ. Я игриво улыбнулась ему, прежде чем София крепко обняла меня.

В конце концов, мы все прошли в дом. На этот раз я сняла куртку, так как больше нечего было скрывать. Маттео коварно ухмыльнулся, глядя на мою грудь, а мои сестры вытаращились на меня. Я просто покачала головой и направилась в столовую.

Алессия рассказала нам о своей помолвке, которая состоялась в то утро. Мы с Маттео объявили дату родов и рассказали о том, что узнали и увидели на приеме у врача. Беседа была легкой и текла, как вино в наших бокалах. Ну, в их бокалах. Я пила воду.

Перед ужином мы с Маттео решили, что расскажем моей семье о том, что узнали о Сэле, не раскрывая моего прошлого участия. Это не было необходимо для объяснения, и не было бы ничего хорошего в том, чтобы мучить моих родителей тем, чему они невольно позволили случиться. Как только трапеза подошла к концу, мы приступили к объяснению того, как Сэл был виновен в смерти Марко. Комната мгновенно погрустнела.

— Есть ли какие-нибудь новости о нем после того, как я видела его в Вегасе? — спросила я, переводя взгляд с отца на мужа.

— У меня есть команда людей, которые занимаются расследованием, — сказал отец. — Они работают с нашими коллегами в этом районе, чтобы попытаться вычислить его. У нас нет прямых улик, но достаточно косвенных доказательств, чтобы считать, что он все еще в городе.

Маттео поднял свой бокал с вином и взболтал темную жидкость. — На прошлой неделе я нанял Сикарио, который действует на юге. Он обещал мне, что он будет у него через две недели. — Сикарио? Это была новость для меня. Сикарио были безжалостными убийцами, которых использовали картели. Они возникли во времена правления Пабло Эскобара и с тех пор перешли в другие организации. Они были неумолимы, их почти невозможно было отследить, и они были абсолютно жестоки. Они редко работали на североамериканские организации. Маттео должен был оказать огромную услугу, чтобы получить такую помощь.

Слова не шли у меня из головы. Все, что я могла сделать, это сжать его руку и надеяться, что он почувствует мою вечную благодарность.

После того как разговор пошел на спад, наш званый ужин быстро распался. Я сделала еще один поход в туалет — я даже не успела опомниться, как мой мочевой пузырь уменьшился до размера наперстка. Когда я вышла из ванной в холле, отец позвал меня в свой кабинет.

Он ждал меня возле двери и закрыл за нами дверь. Мой первоначальный инстинкт подсказывал мне, что у него есть информация о Сэле, которой он не поделился, но мое беспокойство было неуместным. Его глаза смягчились, когда он приблизился, его пальцы подергивались, словно жаждали прикоснуться ко мне.

— Я не помню, когда видел тебя такой счастливой, — прохрипел он, его голос был густым от эмоций. — Я надеялся, даже молился,