Теряя надежду - Юлия Динэра

— На это были причины? — Виктория Александровна задавала вопрос за вопросом, а я без всякого труда отвечала на них, я говорила и говорила, будто освобождая себя. Я никому никогда этого не рассказывала, а теперь меня сразу сидели слушали десяток человек.

— Может быть. Я выглядела обезумевшей, все потеряло для меня смысл. Я жила с мыслью о том, что я убила свою сестру. Я бродила по улицам, словно зомби, я не думала ни о чем, кроме того, что произошло с моей сестрой, почему это произошло, и как бы я могла остановить это. Иногда, я правда думала о смерти, своей смерти, представляла, как меня сбивает грузовик или автобус, или как я падаю с большой высоты и мои хрупкие кости разламывается пополам. Я думаю, Андрей видел, что я была на грани. Я ненавидела его, ненавидела себя.

— Что останавливало тебя? От суицида.

— Вы серьезно спрашиваете об этом? — Я усмехаюсь. — Я не знаю, может, я боялась? Боялась причинить себе боль, хотя… Я ведь проткнула себе руку ножницами. — Я поднимаю свою руку и показываю всем заметный шрам на своей ладони.

Я вернулась к себе в комнату, после того, как письмо Альбины оказалось в моих руках. Я почувствовала адскую душевную боль, перерастающую в физическую. Я хотела кричать, но не могла себе этого позволить. Я заткнула свое лицо подушками, чтобы никто не слышал моих рыданий. Я так сильно хотела кричать, что прижимала подушки к лицу еще плотнее. Кажется, мне уже не хватало воздуха. Я старалась унять свои рыдания, но я была бессильна, я не могла это контролировать. Мои мысли крутились в одном направлении: «Это моя вина, это моя вина, это все я, я все испортила». Я хотела, чтобы боль ушла, я хотела, чтобы кто-то помог мне, — исцелил меня, но я знала, что это невозможно. Я чувствовала, как все внутри меня умирает, грудь сдавливало, мне не хватает воздуха… Мне нужно было сконцентрироваться на чем-то другом, я пыталась копаться в своих мыслях, в поисках «якоря», но ничего не находила. Я должна была заглушить это, иначе я бы свихнусь. Заглушить. Заглушить. Заглушить… Прокручивая в голове свою студенческую жизнь, я вспомнила своих отстойных «друзей» — наркоманов, с которыми мы частенько собирались неподалеку от местной свалки. Мне казалось, что у меня столько общего с этими кретинами, хотя я всегда считала их более сумасшедшими, чем я. Я курила травку, от нечего делать, они же курили ее, чтобы «избавиться» от проблем. У Филиппа были нелады с предками, папаша постоянно избивал его, и самое странное, что этому придурку это нравилось, он говорил нам, что физическая боль заглушает душевную. Филипп уж точно был мастером по заглушке душевной боли, я видела его руки, они все были в мелких порезах. Он, конечно, скрывал это длинными рукавами толстовки, но пару раз мне удалось узреть его шрамы. Я сначала, подумала, что это родители издеваются над ним, но потом до меня дошло, — он заглушал свою душевную боль, причиняя себе физическую. Следовать примеру этого парня было глупо, особенно, учитывая то, что в конце концов он свел счеты с жизнью, я же делать этого, точно, не собиралась.

«Филипп, чувак, не думала, что я когда-либо скажу это или даже подумаю, спасибо за идею, и ты, вероятно был хорошим парнем, жаль, что я мало тебя знала.» — Проговорила я про себя.

Прокручивая в голове все эти мысли, я резко подорвалась с кровати. Оказавшись у своего «дамского столика», я открыла верхний маленький ящик, набитый всякой девчачьей дрянью, мои руки тряслись, кожу лица стянуло от засыхающей туши, размытой слезами, новые слезы струились по моим щекам, я вытирала их, небрежно проводя рукой по всему лицу. Мне казалось, что я сплю, но я знала, что это не так. Я продолжала смотреть на открытый ящик, глазами нашла маленькие маникюрные ножницы. Трясущейся рукой я взяла их, закрыла глаза, громко всхлипывая, до боли закусывая губу. Крутила ножницы в руке, открыла глаза, потом снова, закрыла, я все еще сомневалась… Я боялась боли… Я не хотела вредить себе… Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая… Я не хотела закончить, как Филипп. Я снова прокрутила все в голове, и я больше не хотела этого..

— Я вонзила маникюрные ножницы прямо себе в руку. Это немного помогло, я почти полностью переключилась на жуткую боль в руке и струящуюся кровь, я даже в какой-то момент испугалась, что умру от потери крови. Это дало мне какую-то встряску, я будто проснулась от жуткого сна.

— Ты очень сильная, Женя. Я рада, что ты пришла к нам и поделилась своими мыслями, это многое значит. Что ты будешь делать дальше? Ты сказала, что этот парень, Андрей, нашел тебя. Ты простила его?

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь, узнать, что такое прощение. Он причинил мне больше боли, чем кто-либо.

— Ты пришла сюда. Я наблюдала за тобой несколько месяцев. Сегодня ты здесь, не просто так. Ты готова к прощению, может быть, ты этого еще не поняла, но я верю, что скоро поймешь.

— Я подумываю об учебе, хочу вернуться в институт.

— Это отлично.

Слегка отведя в сторону взгляд, я замечаю Рената. Он стоит у порога, облокотившись на стену, его глаза направлены в мою сторону. Интересно, давно он здесь?

— Извините. — Я встаю и иду к выходу, подхожу к Ренату и смотрю на него в упор, он напряжен. — Зачем, приперся, а?

— Давай выйдем. — Он открывает дверь, пропуская меня вперед.

— Что ты здесь делаешь?

— Подумал, что ты можешь быть здесь.

— И, что?

— Я немного слышал твой рассказ. Не ожидал, что ты когда-нибудь расколешься.

— Ты тратишь слишком много моего времени. Давай быстрее.

Я держалась уверенно, хотя что-то скребло у меня на душе.

— Я хочу извиниться. Я должен был сделать это раньше, но я боялся, что ты оттолкнешь меня.

— Плевала я на твои извинения.

— Ты нужна мне. — Он берет мои руки в свои, но я почти сразу одергиваю их. Он потерял право прикасаться ко мне.

— А ты мне нет.

— Твой бойфренд приехал за тобой? Ты такая серьезная и уверенная.

— Не твое дело.

— Ты не выглядишь счастливой.

— Откуда ты можешь знать, как выглядит мое счастье?

— Ты всегда выглядела потерянной, но иногда я видел проблеск счастья в твоих глазах, может совсем немного, но я видел его, когда ты была со мной.

— Я не буду тебе врать, Ренат. Ты мне нравился.

Он был прав, с ним я ощущала себя более живой, более свободной, этот парень придавал мне сил.

— Ты нужна мне, Женя.

— Ты отдал меня своим головорезам! И я не нужна была тебе.

— Я тоже так думал. Но я места себе не находил после того, как ты оказалась у Бира. Я проклинал себя изо дня в день. Ты очень нужна мне, пожалуйста, поверь мне.

— Тебе нужна не я, а та девушка, на которую я похожа. Ты ведь поэтому подцепил меня?

— Черт. Да, я думал это так. Ты не представляешь мое удивление, когда я увидел тебя, мне казалось, вы так сильно похожи, что я сходил с ума. Но чем больше, я наблюдал за тобой, я понимал, какие вы разные, и с тех пор ваша схожесть будто растворилась, ее нет. Понимаешь? Есть только ты. Я хочу, чтобы ты поверила мне.