Теряя надежду - Юлия Динэра

— Я думаю, ты чувствуешь то же, что и я. Иначе меня здесь не было.

Я молчу, потому что мне нечего на это ответить. Я не хочу говорить, что он слишком заблуждается, но я и не хочу соглашаться с ним. Я не говорю ничего, я не хочу врать, по крайней мере, врать словесно, но и правды сказать не могу, не сейчас, еще не время. Пусть думает так, как ему нравится, а я буду стараться поддержать это.

* * *

Я проснулась от стука собственного сердца и чувства волнения. Вероятно, мне что-то приснилось, но я не помню что именно. Сердце, будто выскакивало из груди. Я почувствовала тяжесть в ногах, и сразу поняла, что это Китти, но то, что я почувствовала в первую очередь, вызвало во мне шквал различных эмоций. О Боже. Мы уснули вместе, я даже не заметила, как мы уснули. Рука «исчадия ада» удачно разместилась у меня на талии, а я даже не заметила этого. Его дыхание обдавало теплом мой затылок, и мне кажется, я была даже не против всего этого, но черт, нам конец, если кто-то увидит это ужасное зрелище. Взглянув в окно, я заметила, что на улице уже достаточно светло, скорее всего, это раннее утро. Я достала из-под подушки мобильник, чтобы взглянуть на часы. Семь утра, вот дерьмо. Мать должно быть уже встала, а вдруг Альбина тоже. Нет, это не может так быстро закончиться. Да, это конечно идеальный вариант для компромата, но слишком рано, и слишком боязно для меня. Честно сказать, я не хочу, чтобы нас застукали вот так, когда мы даже ничего не делали, мы просто спали, просто слишком близко к друг другу, но мы ведь просто спали. Я слегка обернулась и попыталась аккуратно убрать с себя руку Андрея. Его лицо было заспанным и выглядело таким невинным, что мне даже стало жаль будить этого мудака.

— Эй. — Полностью переворачиваясь, я слегка двинула его в бок. — Я думаю, тебе пора валить отсюда.

Ноль эмоций. Ничегошеньки. Я сталкиваю с себя руку «исчадия ада», но он будто не хочет ее убирать.

— Я оболью тебя холодной водой, если ты не встанешь. — Я шепчу, боясь привлечь чье-то внимание к своей комнате. На лице Андрея проскальзывает легкая сонная улыбка. Он не спит.

— Ах ты.. — Я толкаю его в плечо, а он тем временем сильнее обхватывает меня руками. Мне так тепло от его прикосновений, по телу бродят приятные ощущения, чувство умиротворения разливается по моим внутренностям, это похоже на то, когда я прижимаю к себе Китти, только в тысячу раз сильнее.

— Пожалуйста, давай просто вот так полежим. — Бормочет он, не открывая глаз.

— Ты бредишь. Тебе нужно вставать, сейчас же. Время семь часов, если кто-то обнаружит тебя здесь, да еще в таком виде, ты представляешь, что будет?

— Мне плевать.

— Не говори ерунды. — Я снова толкаю его. — Не вынуждай меня.

Он улыбается и приоткрывает сонные глаза. Его взгляд блуждает по моему лицу, будто в поисках чего-то важного.

— Я серьезно, мне плевать.

— Ты не можешь так говорить.

Нет, он не может так говорить. Ему не должно быть плевать, он встречается с моей сестрой много лет, ему не должно быть плевать. Все это не по плану, мне хочется его убить и в то же время, мне хочется прикоснуться к нему, к его сонному лицу, очертить каждый контур, каждую линию этой наглой рожи, своими пальцами. Господи, какая я мерзкая, я не должна думать об этом.

— Давай, убирайся. — На этот раз я уже более серьезна.

— Хорошо. — Говорит он, приподнимаясь. — При одном условии.

— Не будет никаких условий.

— Тогда я никуда не уйду.

— Уйдешь.

— Ты боишься, и я тебя понимаю, ты боишься расстроить сестру, мать, может даже отца, который, наверное, и не заметит, что, что — либо изменилось.

— Не говори плохо о моем отце.

— Ничего подобного я не подразумевал, мне нравится твой старик.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, я отворачиваюсь первой. Не знаю, почему, но смотреть на него так долго и так близко, настоящая пытка.

— Я уйду, потому что ты меня попросила.

Ох, ну слава Богу.

Он встает, подтягивая спустившиеся слишком низко штаны, и берет что-то с моей тумбочки. Только потом, я понимаю, что это. Тот самый кулон, который я отказалась принимать и оставила валяться на порожках у дома.

— Ты наденешь его.

Я задумалась. Что если я возьму его? Это будет что-то значить? А если не возьму? Мне нужно получить эту связь между нами, а значит, я должна принять эту хрень, должна заметить, весьма симпатичную хрень.

— Хорошо.

— Серьезно?

— Да, абсолютно.

— Ладно. Позволишь?

«Исчадие ада» подошел ближе, я встала с кровати и, убрав волосы на бок, стала к нему спиной.

— Не поверишь, делаю это впервые. — Он ухмыляется.

От легких прикосновений к коже на шее, бегут мурашки по всему телу. Кулон на не очень длинной цепочке спускается по моей грудной клетке и останавливается, чуть скрываясь под моей майкой. Теплые мягкие пальцы все еще, легко касаются моей шеи, я наверное почти дрожу, но кажется хорошо скрываю это, потому что дрожь у меня внутренняя.

— У тебя гусиная кожа. — Говорит «исчадие ада» мне на ухо, при этом медленно проводя линию пальцем по моей руке, от плеча до запястья, я вздрагиваю.

— Спасибо. — Говорю я, сама не зная за что. Должно быть, за кулон… Это нормально, поблагодарить человека за подарок.

— Ну все. Теперь я могу идти.

— Подожди. — Я подхожу к двери, открывая ее, слегка выглядываю. — Нужно убедиться, что никого нет.

— Ты все усложняешь, рыжик. Я могу просто выйти.

— Нет. Заткнись.

Посмотрев по сторонам, я подошла к лестнице, — никого.

— Давай, иди, быстрее.

Медленным шагом, будто дефилируя по подиуму, этот придурок прошел вдоль коридора. Проходя мимо меня, он остановился и наклонился к моему уху.

— До встречи, рыжик.

Его тон показался мне игривым и слишком самонадеянным. Он явно доволен сложившейся ситуацией, и я тоже. Я не думала, что однажды, это будет вот так просто, обратить хоть какое-то внимание на себя. Внимание, которое не подразумевает оскорблений, угроз и унижений.

Полгода спустя

Не знаю, кому и что я пытаюсь доказать находясь здесь. Я думаю, мне просто нужно увидеть его, взглянуть в его глаза, чтобы окончательно понять, как сильно я ошиблась. Я запуталась, у меня ничего нет, я даже работу потеряла. Я ненавидела эту работу, и может быть к лучшему, что все так обернулось. Нет, меня не увольняли, точнее я этого не знаю, я просто перестала там появляться с того дня, как меня похитили люди Бира.

Моя жизнь делилась на «до» и «после», теперь она состоит только из «сейчас». Я вернулась в группу поддержки, снова слушаю их жалостливые истории, от которых хочется вырвать на голову рассказчика. Я все так же прихожу, сажусь на свое место и молчу, ожидая пока кто-то снова откроет рот и начнет выкладывать свои трудности жизни. На меня почти никто не обращает внимание. Может, это потому что я больше не существую?