Хаос ворон - Эвелин Флуд

кажутся слишком яркими, и я сглатываю, чтобы избавиться от ощущения комка в горле.

Я ожидала, что Данте будет давить. Давить, как он всегда делал, требовать каждую частичку информации, как только я поняла, что ложь раскрыта. И я чувствую в нем желание, но он… сдерживается.

И это новое общее понимание лежит между нами.

Может быть, я не единственная, кто изменился.

Мои руки сжимаются по бокам раковины, пока я пытаюсь дышать. Каждый вдох вызывает призрачную боль, пробегающую рябью по ранам на моей спине.

Я.… Я в ужасном состоянии. Из-за Данте, моего отца, Маттео, груза ожиданий, который лежит на моих плечах, чувствую, что начинаю рушиться.

Глубоко дыша, я наклоняюсь вперед и открываю кран, ополаскиваю лицо холодной водой.

Отдыхай, сказали они. Восстанавливайся.

Может быть, я сделаю, как они говорят, только на этот раз.

Шаркая ногами, я выхожу из ванной и останавливаюсь, когда вижу Джио. Странно видеть его лежащим там, в моей постели, с растрепанными волосами и повязками, прикрывающими те места, которые Люк и Дом ему заштопали. Его лицо все еще опухшее, на оливковой коже остались следы крови, которые они не смогли полностью вымыть.

Мой взгляд опускается, оценивая отметины на его теле. И ненависть к Маттео снова начинает бурлить.

— Ты слишком громко думаешь.

К своему раздражению, я вздрагиваю от произнесенных вполголоса слов. — Я думала, ты спишь.

— Ясно. — Джио смотрит на меня. Его глаза скользят вниз, рассматривая бинты, намотанные на меня, обрезанную кружевную футболку, которую Люк, откопал в моем шкафу, пару шорт для сна. И от желания темнеет его лицо, когда он впитываем меня, от этого у меня перехватывает дыхание, когда он откидывает мои простыни в безмолвном приглашении.

Я бесшумно ложусь рядом с ним. Лампа у моей кровати отбрасывает тени на его лицо, когда он сдвигается, пока наши лица не оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга. — Тебе больно?

Я раздумываю, не солгать ли ему, пытаясь облегчить чувство вины, застывшее в его взгляде… Но я устала. Устала лгать. Устала следить за каждым своим словом.

Наши руки почти соприкасаются. Мизинец Джио касается моего, пока он ждет моего ответа. — Да.

Он закрывает глаза. — Ты пришла за мной.

Мой голос звучит мягко. — Да.

Его глаза остаются закрытыми, когда он делает вдох. — Я стал капо Фаско три дня назад. Я отдам голос за тебя.

Такое чувство, что… такое чувство, будто он вылил на меня ведро холодной воды. Когда я напрягаюсь, его глаза распахиваются.

— Хорошо, — заставляю я себя сказать. — Спасибо.

Я извиваюсь, мне нужно перевернуться, отвернуться на случай, если он увидит, что у меня на лице.

Но руки опускаются на мое лицо, когда он останавливает меня. Синий цвет индиго окутывает меня. — Я решил это на свадьбе, Кэт.

Подушечка его большого пальца поглаживает мою кожу. — Ради Никки. Ради Розы.

Я не могу дышать.

— Ради тебя, — бормочет он. — В тебе что-то есть, Катарина Корво. Возможно, то, как ты подвергаешься опасности, даже не думая об этом, и доводишь нас всех до сердечного приступа…

Мое фырканье звучит почти как всхлип. — Красивые слова, Фаско.

Но, тем не менее, мое сердце переворачивается.

Его руки сжимаются. — У меня нет красивых слов. Мне нечего тебе предложить, Кэт. И я знаю, что ты с ними.

Я медленно киваю. — Моя жизнь — это не открытое приглашение.

Его руки начинают соскальзывать, и я удерживаю их. У меня пересыхает во рту, когда я встречаюсь с ним взглядом, позволяя ему увидеть правду. — Мне ничего от тебя не нужно. Я построю свою собственную империю прежде, чем попрошу кого-нибудь другого сделать это за меня.

Его кадык дергается, взгляд опускается. Палец скользит по линии на моей шее, неизгладимому следу от il bacio della morte.

— Это сделали из-за меня. Потому что я поджёг фитиль.

Сожаление пронизывает каждое слово. — Я бы взял свои слова обратно в мгновение ока.

— Ты думал, я была предана, — тихо говорю я. — Моему отцу. Его приказам. Какая же я была дура, так слепо веря все эти годы.

— Ты предана. Я никогда не встречал никого, кто сражался бы с такой яростью за тех, кого любит. Твой отец даже не понимает, что потерял. — Его пальцы сжимаются в кулак, прежде чем он отводит руку. — Тебе нужно отдохнуть.

У него перехватывает дыхание, когда я подвигаюсь, медленно перемещаясь по кровати, пока не оказываюсь прижатой к нему. Моя щека на его груди, слушая, как бьется его сердце, повторяя нашу предыдущую позу, в то время как моя рука осторожно обнимает его за талию.

На этот раз… на этот раз его руки обвиваются вокруг меня. Нежно, избегая верхней части спины. И Джованни Фаско обнимает меня, когда я проваливаюсь в беспокойный сон, обнимает так, словно я что-то драгоценное.

И не отпускает меня.

Лучиано

Я щелкаю по ее плечу. — Прекрати двигаться.

Кэт недовольно бормочет, пока я проверяю швы в виде бабочки, закрывающие некоторые из ее более крупных порезов. — Практически зажило.

— Не совсем. — Я осторожно заменяю водонепроницаемые повязки. — Но некоторые из них начинают рассасываться. Дай себе время. Прошло всего десять дней.

И моя маленькая ворона уже лезет на стены. Она вздыхает. — Теперь я понимаю, как себя чувствует Роза. Я больше не могу. Мне нужно выбраться отсюда, Люк. Джио был в куда худшем состоянии, и то уже вернулся к работе.

Учитывая планирование и лечение, я могу понять ее разочарование. Вороны не рождены для сидения в клетке.

— У Джио есть обязанности, которых он не может избежать. Было бы куда подозрительнее, если бы он просто исчез без объяснений.

Единственная причина, по которой он ушел, заключалась в том, чтобы не привлекать к себе внимания.

И как новоиспеченный капо, последнее, что ему нужно, — это выглядеть слабым и напрашиваться на захват власти. Семьи вообще распадались из-за меньшего, их поглощали более крупные семьи, обладающие большей властью, или кто-то другой, ожидающий своего часа, когда представится возможность.

Еще один вздох. Она поворачивается, соскальзывая с кровати с грацией, от которой у меня перехватывает дыхание, прежде чем она скользит ко мне на колени. Мои руки поднимаются, чтобы схватить ее за бедра, ее губы касаются моих, и я хочу большего. Всегда хочу большего.

Я улыбаюсь ей в губы, медленно натягивая ухмылку, когда моя рука обхватывает ее затылок. — Дразнилка.

Она трется об меня, мой член твердеет от прикосновения ее тонкого нижнего белья к моим брюкам. Я откидываюсь назад, наблюдая за ней ленивым,