После неё - Найки Рор

попытка отвлечься поможет посмотреть на всё с ясностью.

— Привет, Бо, могу я отвлечь тебя на несколько минут? — услышал я вопрос по-французски. Рядом со скамейкой была Энни, и мне стало интересно, как долго она там находится.

— Привет, Энни.

— Мы организуем благотворительный турнир по гольфу, и хотели узнать, заинтересован ли ты.

— Извини, но я не могу присутствовать, и тем более не хочу появляться на мероприятии, полном фотографов.

Она кивнула.

— Без проблем, можешь делать всё, что хочешь. Но, знаешь, я просто надеюсь, что ты на нас не злишься.

— А почему я должен злиться?

— Поскольку именно ты инициировал раскол между командой и агентством Тилли, ты работал над этим неделями, но мы убедились, что обещания, данные стилистам, были выполнены, равно как и рекомендации, переданные в Everlast относительно Пенни. Разумеется, мы предложили ей работу и здесь, но поскольку она так и не ответила, я полагаю, она выбрала Сан-Франциско.

— Ну да, она выбрала Everlast, так что зря старались.

— Это была её мечта с детства, а многим ли выпадает шанс её осуществить?

— Не многим, — горько согласился я.

— Я просто надеюсь, что Пенни счастлива в Калифорнии. Уверена, мы о ней услышим.

Я выдавил из себя улыбку.

— Передай ей привет, когда услышишь, и скажи, что я хочу получить модель спортивного костюма.

— Конечно, передам.

Энни ушла, и, проследив за ней взглядом, я встретился с гневным взглядом Ламара в другом конце зала.

Я не отвечал на его телефонные звонки, не открывал дверь, когда он стучался ко мне, и избегал встречи с ним как в Castle, так и в общих помещениях Tower. Я знал, что Ламар мне скажет, и не был уверен, как отреагирую на его упрёки.

Я больше не злился, скорее был обижен и расстроен. Я не знал, что делать, и чем больше дней проходило, тем больше убеждался, какую глубокую яму себе вырыл.

По этой причине я встал и решил уйти из спортивного центра.

Даже не стал принимать душ и направился прямо по коридору к выходу.

— Милашка Би, как прошла твоя встреча с Морганом? — услышал позади себя крик.

Ламар догонял меня.

— Не понимаю, о чём ты.

— Конечно, знаешь. Тебе не терпится надеть зелёное?

— Повторяю: я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Как поживает моя Пенни?

— Твоя Пенни...

— Конечно, она больше моя, чем твоя.

— Не провоцируй меня, Ламар, я не в настроении.

— Ты никогда не бываешь в настроении. Просто знай, я не хочу, чтобы ты оставался в команде, и не хочу больше с тобой играть, — пригрозил он, когда оказался достаточно близко, чтобы его слышал только я.

— Жалуйся главному тренеру или владельцу.

— Нет, милый, я пожалуюсь в раздевалку. И положу конец тебе, как игроку.

— Ты зря стараешься, я не просто игрок.

— Что, прости? Ты правда считаешь себя кем-то большим, чем карточкой игрока? Пенни была права, предпочитая тебе работу, потому что в тебе нет ничего хорошего.

— Я не поддамся на твои провокации.

— Это не провокации. Если тебя бросил даже отец, значит, на то была причина.

После этой фразы кровь закипела в моих жилах.

— Хочешь получить по морде, Ламар?

Он усмехнулся, проходя мимо меня.

— Пенни ушла, потому что поняла, — ты неудачник, хотя и продолжаешь складывать трофеи на полку в шкафу. Мы заслуживаем кого-то лучшего, она заслуживает кого-то лучшего. И если это будет последнее, что сделаю в своей жизни, я приложу все усилия, чтобы люди узнали, из какого куска дерьма ты сделан.

Я пялился на плитку в душе по меньшей мере полчаса. Когда жара стала невыносимой, выключил воду и вышел. Накинув халат, спустился на кухню, открыл холодильник и взял пиво. Затем я сел на пол. Необходимости включать свет не было, ёлка всё ещё стояла во всём своём великолепии.

Одна только мысль о том, чтобы убрать рождественскую ель, увеличивала дыру в моей груди.

Я прошёл путь от желания выбросить до отношения к ней как к реликвии.

Я положил руку на клавиатуру, не нажимая ни на одну клавишу. Мне хотелось что-нибудь сыграть, но в конце концов я отказался даже от этого.

Неподвижный и инертный — таково было моё состояние.

Заслуживала ли Пенелопа лучшего? Да, но она заслуживала его от меня.

Потому что даже представить себе, что она может быть с кем-то другим, заменить и забыть меня, было немыслимо.

Предположение, что она может улыбаться, злиться или обнимать кого-то, кто не является мной, — убивало.

Мы были? Да, существовали и должны были быть. Но что, чёрт возьми, я натворил?

И что, чёрт возьми, я продолжал делать?

Глава 56

Она

Death by a thousand cuts

Балтимор, март 2023

У меня не осталось ничего: ни дома, ни машины, ни Бо, ни ребёнка, о котором я даже не подозревала что хочу. Из всех моих вещей остались только коробки, которые перевезла к родителям за несколько дней до аварии. А ещё у меня больше не было работы, поскольку компания Everlast, узнав о несчастном случае, отказалась от предложения. Стилист им требовался срочно, и ждать моего выздоровления они не могли.

Однако у меня всё ещё оставалась кровать в моей старой комнате и брат, который решил переехать к родителям, чтобы быть со мной рядом.

— Что хочешь посмотреть? — спросил Гаррик, устраиваясь рядом. Он взял очередной отпуск на работе, чтобы побыть со мной. Я лежала на кровати, находясь под действием обезболивающих.

— Всё равно.

Он начал прокручивать домашний Netflix.

— Ты голодна?

— Нет.

— Пить хочешь?

— Нет.

Брат продолжал искать что-нибудь интересное для просмотра.

— Ты скоро поправишься, — тихо сказал он.

Гаррик никогда не был любителем милых жестов, и это был его простой способ поддержать меня в дерьмовый момент; я чувствовала себя счастливой хотя бы за это.

Выбор пал на один из его любимых фильмов, где от начала до конца все в друг друга стреляли. Я смотрела на экран, даже не пытаясь следить за сюжетом. Всё, чего хотела, — это прийти в себя, вернуть контроль над своей жизнью, своей головой и ногами.

Мне было больно снаружи.

Мне было больно внутри.

Авария — ничто по сравнению с тем, как со мной обращался он, и с ответственностью за ту жизнь, которая никогда не родится. Я закрыла глаза, стараясь не упустить ещё одну слезу, но это было невозможно.

— Что болит? — спросил брат, не подозревая о моей внутренней боли.

— Рёбра, — солгала я.

— С этим ничего не поделаешь, ты же знаешь.

В комнату вошла