Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

отросшие пряди, когда я начинаю лизать, сосать и двигать пальцами. – Как только перестала чувствовать, будто очутилась в печке, стало лучше.

– Я горжусь тобой, Голубка.

А потом преподношу ей подарок за трезвость, заканчивая начатое вчера вечером, и языком довожу ее до оргазма.

* * *

Двадцать минут спустя мы собираемся за столом всей компанией с нашего глухого переулка, и кажется, что все – то есть буквально все, – включая обслуживающий персонал, домработниц, детей и комнатные растения, знают, чем мы с Бейли занимались в ее комнате.

Первой подсказкой стало наше пятнадцатиминутное опоздание. Второй – наши светившиеся от оргазма лица, пока мы занимали свободные места за столом. Теперь взрослые не сводят с нас глаз, а малышня кидается друг в друга мини-вафлями.

Я знаю, что они меня осуждают, но при том, что у каждого сукина сына в этой комнате есть своя, далеко не безупречная сказка со счастливым концом, я не собираюсь переживать из-за мнения окружающих.

– Приятно провела время в душе, сестренка? – Дарья изображает поцелуи, глядя на Бейли, и отправляет в рот красную виноградину. – Выглядишь очень посвежевшей.

Бейли вилкой гоняет омлет по тарелке с невиннейшим выражением лица.

– Мне пришлось тщательно выбирать, что надеть. В последнее время я вся горю из-за… эм… отходняка.

От самодовольной улыбки Дарьи не остается и следа. Я прячу смешок за кашлем.

– Постарайся не откусить себе язык, пока городишь всякую чушь, – манерно тянет Вон. Пенн не встает на защиту жены лишь потому, что прослушал насмешку Вона, пока пытался вытащить кусочки малины из волос Сисси.

– Ну а ты, Лев? – спрашивает меня Вишес, потому что смущать других – страсть всей его жизни. – Тоже весь горишь или просто похотливый?

Все смеются, только Кейден с Сисси с любопытством поднимают головы.

– Что такое похотливый?

– Хохотливый, – поправляет Рейсер с каменным выражением лица. – Очень смешной.

– Ух ты. – Найт откусывает кусок булочки и откидывается на спинку стула. – Никакой неловкости. Продолжайте, пожалуйста.

– Значит, теперь меня отчитывают за то, что я остался и заботился о своей лучшей подруге, пока все остальные пошли тусоваться и нажрались? – Я вскидываю бровь.

– Ты еще не достаточно взрослый, чтобы нажираться, – подмечает папа.

– Рейсер тоже, но он пошел с вами, – язвлю я в ответ.

– Не могли бы вы, пожалуйста, не употреблять это слово при детях? – вздрагивает тетя Эмилия.

– Прости. – Дарья издает вздох. – Слово «взрослый» и правда вызывает болезненные ассоциации, поэтому я уже начала колоть ботокс и ювидерм. Понемногу, но разница огромная. – Она подмигивает.

У нас чокнутые семьи. Неудивительно, что в итоге здесь все обрели пару.

– Вы слышали мою жену. Следующий поганец, произнесший слово на букву «Н», вылетит пинком под зад, – объявляет Вишес.

– Зад! – Сисси подбрасывает кусочки огурца в форме звездочки, задорно выкрикивая: – Зад, зад, зад!

– Ну, отлично решил вопрос. – Найт показывает Вишесу большой палец.

– Мама и папа идут в зад, – говорит Кейден.

– В сад, – напевает Луна. – Мама и папа пошли в сад.

Дядя Вишес метает стрелы светло-голубыми глазами во всех собравшихся за столом, и в детей в том числе.

– Я сейчас отправлю всех присутствующих паковать вещи. Если моей жене что-то доставляет дискомфорт, значит, этого быть не должно.

– Стоило в семнадцать лет дать самому себе такой же совет. – Джейми залпом допивает апельсиновый сок, и они с Трентом ударяются кулаками.

Дарья смеется и снимает капризничающую Сисси с детского стульчика. Трент включает телевизор и переключает на спортивный канал на том основании, что «плавная смена темы нам нужнее, чем мне – крепкая выпивка».

Начинается непринужденная беседа о драфте и студенческом футболе. Конечно же, Пенн, папа и Найт сразу поворачиваются посмотреть на меня, а Трент с Рейсером охотно присоединяются.

Вскоре разговор переключается с футбола в целом на обсуждение моей игры в футбол. Как-никак Пенн – звезда команды «Форти Найнерс», и всем собравшимся за столом не терпится узнать, появится ли в их компании еще один герой НФЛ.

– Ну что, Лев, тебе уже поступили какие-нибудь предложения? – Пенн разваливается на стуле, жуя кусочек бекона ровными белыми зубами.

– Нет, – лгу я, чувствуя, как от этого щемит в груди. Я просто оттягиваю неизбежное. Я поеду в колледж и буду играть в футбол. Так хочет папа, а я хочу, чтобы он был счастлив. – Уверен, скоро поступят.

– Странно. Я был уверен, что Мичиганский сделает тебе предложение. – Пенну на лоб падают волосы. Он даст фору Лео ДиКаприо в «Титанике». – Говорил с приятелем, который знаком с тренером. Он ждет тебя еще с девятого класса. Сказал, что вопрос решен.

Да имел я эту жизнь ножницами в зад.

– Может, нам стоит позвонить в этот университет? Узнать их мнение на этот счет. Почтовая служба в последнее время не заслуживает доверия, – оживленно замечает Дикси.

Во-первых, нечего обвинять почту в том, что на самом деле сделал я. А во-вторых, Дикси что, теперь строит из себя мамочку? Да к черту.

Папа щелкает пальцами.

– Дикси права.

– Дикси мне не мать, как бы сильно ни хотела ею быть, так что я не стану слушать ее советы, – бодро объявляю я.

Все резко поворачивают головы в мою сторону. Ошарашенные лица всматриваются в мое лицо. Я никогда ни с кем так не разговаривал, тем более с Дикси, которая вполне классная девчонка. Но я не хочу, чтобы меня подловили на лжи. Если папа узнает о предложении Мичиганского университета, мне конец. И я до сих пор не заполнил заявление в Военно-воздушную академию, хотя дедлайн уже совсем скоро. Кажется, стоит подумать об этом, и у меня падает уровень кислорода.

– Ох ты. Какая муха тебя укусила, черт подери? – хмурится папа.

– Не выражайся! – Мэл взмахивает руками.

– Мои дела – это мои дела, и я не хочу, чтобы они обсуждались за завтраком. – Я бросаю приборы на стол.

– Мы обсуждаем твои планы о поступлении в колледж, а не анальную гигиену, – замечает Пенн. – Остынь, чувак.

Бейли подталкивает меня бедром, давая понять, что сейчас самое время признаться в своих планах подать документы в Военно-воздушную академию. И я должен это сделать, правда, должен. Но не могу. Только не под пристальным взглядом Найта, который сверлит меня через весь стол. Я знаю этот взгляд. Взгляд, который говорит: «Папа очень многое пережил и едва справился. Ты не можешь так с ним поступить. Я тебе не позволю».

В целом Найт доволен жизнью. Но между нами есть один предмет разногласий: он говорит, что я вечно ищу изобретательные способы умереть, будь то быстрые машины или мечты стать пилотом, а я