Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

Эйданом ситуаций, которые сторонний наблюдатель мог превратно истолковать?

Я уже хотела было возмутиться и воскликнуть «Конечно же, нет!», но осеклась.

– Но… там же…

– Даже не продолжай. Суть в одном – надо или не допускать промахов, или уметь затыкать рты болтунам. Ты не умеешь ни того ни другого, по всей видимости.

Почему-то стало мучительно стыдно, словно я специально где-то провинилась или недостаточно хороша. Почти сразу пришли злость и раздражение.

– Ну уж простите, я девушка незамужняя и следы пока заметать не умею.

– Вот очень хорошая мотивация научиться, не так ли? – цинично улыбнулись мне в ответ. – Но это все лирика, моя дорогая. Перейдем к тому, что я хотела сказать на самом деле.

– Внимательно слушаю.

Она поднялась, подошла к окну и встала ко мне спиной.

– Около недели назад Теодор сказал, что собирается поставить во главе рода Рейнвуд… тебя.

– Меня?! – Я едва не подскочила. – Но я же Тарри!

– Да какая ты Тарри, – пренебрежительно усмехнулась Морвенна, поворачиваясь. – Не забывай, что я присутствовала при твоем первом обороте и прекрасно знаю, что уж кем-кем, а Тарри ты не являешься. Зато ты – дочь Элизы, которая в девичестве была Рейнвуд. Мы уже долгие годы не можем заиметь наследника своей крови… И Теодор настолько далеко зашел в своей одержимости твоей матерью, что не готов отдавать то, что заработал, какому-то чужому ребенку, если есть дочь милой Элизы.

Я сжала кулаки.

– Я вам не верю. У мамы нет ничего с дядей Теодором.

– У нее – возможно. Зато у него очень даже есть. – Она усмехнулась. – Я же не слепая и не дура, Айлин. Хотя для меня до сих пор загадка, как Элиза умудряется лишать мозгов половину мужчин, с которыми имеет дело. Видимо, есть в этой кроличьей беззащитности что-то очень привлекательное…

Тетя снова отвернулась к окну, и из ее голоса вдруг пропала насмешка.

– Знаешь, иногда мне кажется, что вся моя жизнь – это череда компромиссов. С мужем, с обстоятельствами, с самой собой. Я очень хотела родить ребенка, – сказала она тихо. – Даже не потому, что надо продолжить род Рейнвудов. Обязательства о деторождении тяготят ровно лет до тридцати, а потом уже тебе просто хочется малыша… чтобы кто-то тебя любил просто потому, что ты есть. Чтобы было тепло…

Я молчала. Не ожидала такого. Это точно холодная Морвенна Рейнвуд?..

– Теодор не лучший муж, но хороший партнер по жизни, – продолжила она. – Достаточно поддерживающий, если ты не суешь нос в его дела. Но у нас с ним никак не получалось зачать. И когда я уже отчаялась, то предложила усыновить детей. Я даже присмотрела близнецов в одном из приютов, где помогаю деньгами.

– И? – тихо спросила я.

– Он мне запретил. – Она повернулась, и в ее глазах впервые за всю свою жизнь я увидела не холод, а боль. – Тот самый добрый, позитивный, всех поддерживающий Теодор. Он сказал, что во главе Рейнвудов не может встать кто-то чужой крови.

Она помолчала, потом горько усмехнулась.

– Мы продолжили пытаться сами. Я перенесла много… влияний на организм. У нас же всегда считается, что виновата женщина и лечить надо в первую очередь ее. – Словно забывшись, она поднесла ладонь к животу, но тотчас резко отдернула, словно обжегшись. – А теперь, когда он решил поставить во главе рода тебя, я поняла: он перекрывает мне кислород. Лишает последнего смысла.

– Я могу поговорить с дядей, – сказала я. – Объяснить, что…

– Как же ты наивна, Айлин, – перебила тетя, резко поворачиваясь. – Ты до сих пор считаешь Тео добрым мишкой, с которым достаточно поговорить и он поменяет свои планы? Было бы так, он не достиг бы тех высот, что имеет сейчас. Мой муж не настолько добрый, как ты привыкла считать, пока играла в любовно созданном им загончике. Даже в Хармар ты поехала именно потому, что из всех остальных заведений тебе пришли отказы в аспирантуре. Можешь догадаться, почему остальные отвергли вполне себе перспективного нечистеведа?

У меня внутри все оборвалось.

– Не может быть…

– Может.

– Но зачем?!

– Дурочка, что ли? Конечно, чтобы я за тобой присмотрела.

– Если так же, как в Торнвуде, то справлялись вы, тетушка, паршивенько!

– Какая едкая девочка. – Она смотрела на меня с легкой усмешкой. – Но вернемся к делу. Как-то так сложилось, моя дорогая, что всю мою жизнь сначала твоя мать, а после и ты последовательно отнимаете все, что мне дорого. Отца, мужчину, мужа, ребенка, а теперь еще и титул, который я должна передать ТЕБЕ. Ты в целом ни в чем не виновата, потому я и молчала эти десять лет, хотя легко могла разрушить репутацию Элизы.

– Слышать это весьма странно, – протянула я, вспоминая теткино отношение все эти годы.

– Почему? Первое время после смерти твоего отца и осознания, что Элиза ему изменила, мне было так больно и обидно, что искушение низвести сестрицу на дно было огромно… но в итоге я решила, что выше этого. Вдобавок девочка, то есть ты, ни в чем не виновата. И Элиза наказала себя сама, что ее ребенок вынужден вечно скрываться.

Я лишь опустила взгляд, потому что здесь и сейчас ответить ей ничего не могла. Потому что леди Рейнвуд во всем права… и что самое ужасное – я разделяла ее эмоции. Боль и обиду за отца, непонимание и ненависть к матери.

Вот только, в отличие от тети, это был первый случай, когда предали мое безусловное доверие.

– Вижу, что хоть ты понимаешь… В общем, Айлин, после этого я решила жить своей жизнью. У меня даже получалось закрывать глаза на увлеченность мужа другой, и тем ироничнее, что его чувства были самыми платоническими. Благо супруг помогал моей слепоте тем, что способствовал достижению нужных должностей и финансировал все проекты.

Повисло тяжелое, гнетущее молчание. Чтобы хоть чем-то его нарушить, я тихо сказала:

– Мне очень жаль.

– Не лги.

– Я, по-вашему, бесчувственная и не умею сопереживать, что ли?

– Дело не в этом. – Она качнула головой. – Не лги и не перебивай – пожалуй, так точнее. В общем – это длинная подводка. Даже, скорее, объяснение моему поступку. Видимо, я достаточно состарилась и размякла душой, что считаю необходимым обосновывать свои решения. Тем более что почти уверена – тебе они не понравятся.

Происходящее действительно нравилось мне все меньше и меньше. Хотя бы потому, что я никак не могла представить ситуацию, в которой решение Морвенны Рейнвуд отразится на мне. Она же не мать, в конце концов!

– Итак, рушить репутацию Элизы я не стала, – продолжила она ровно. – Хотя у меня были все инструменты. Например, твое изображение после первого оборота – ты там очень отличаешься от того образа, который демонстрируешь обществу.

Тетя подошла ко мне.