Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина

недель.

И не рухнул.

Это было разумно.

И почему-то больно.

Адриан пришёл через полчаса.

Не постучал.

Раньше никогда не стучал в её спальню.

Дверь открылась, и он остановился на пороге так привычно, что Мирель на секунду почувствовала почти физический провал во времени. Муж. Дом. Их комната. Она сидит у окна. Сейчас он скажет что-нибудь о совете, снимет перчатки и спросит, почему она опять не открыла письма.

Но Адриан не вошёл сразу.

— Можно? — спросил он.

Вот расстояние.

Мирель почувствовала его сильнее любого нового предмета.

— Да.

Он вошёл.

Закрыл дверь.

Первым делом посмотрел на ковчег.

Потом на неё.

— Ты действительно вернулась.

— На несколько дней.

— Я знаю.

— Нерваль уже доложил?

— Конечно.

Мирель улыбнулась без радости. — Дом быстро передаёт новости.

Адриан подошёл к креслу, но не сел. — Зачем ты приехала?

— Потому что бегать бессмысленно.

Он напрягся.

— Я не заставлял тебя бегать.

— Мы оба знаем, что вопрос не в этом.

Мирель указала на ковчег.

— Без тебя его нельзя вернуть безопасно.

Адриан посмотрел на металлический ларец.

Лицо стало жёстче.

— Рейвен уверен?

— Да.

— После Лианны?

Мирель подняла глаза. — Ты уже знаешь.

— Весь род знает.

— Она вернула сердце.

— Знаю.

— И жива.

Адриан помолчал. — Её муж мёртв. Это другой случай.

— Именно поэтому я здесь.

Он прошёл к окну.

Снова знакомое движение.

Но теперь Мирель не почувствовала раздражения.

Просто заметила.

Как замечают привычку человека, с которым когда-то были близки.

— Я не соглашусь на разрыв только потому, что палач решил, что может, — сказал Адриан.

— Я и не ожидала.

— Тогда зачем?

— Чтобы ты перестал делать вид, что расстояние мешает разговаривать.

Адриан повернулся. — Мы разговариваем постоянно.

— Нет. Ты объясняешь, почему нельзя.

— Потому что нельзя без последствий.

— Я знаю последствия.

— Все?

— Достаточно.

Он посмотрел на неё долго.

— Значит, он рассказал о накопленных смертях.

— Да.

— И ты всё равно хочешь вернуть сердце.

Мирель почувствовала слабую боль от его тона. Не обвинение. Скорее неверие.

— Да.

Адриан медленно сел.

— Значит, ты готова убить меня.

— Нет.

— Это одно и то же.

— Нет.

— Мирель.

Она посмотрела прямо. — Я пытаюсь найти способ вернуть сердце и не убить тебя. Уже несколько недель. Если бы хотела смерти, всё было бы проще.

Адриан отвернулся.

— Тогда оставь всё как есть.

— Это не решение.

— Для тебя ничего не изменится, пока ковчег рядом.

— Изменится.

— Что?

Мирель хотела рассказать о Лианне. О пироге. О смехе. О том, как после возвращения сердца женщина начала чувствовать больше. Но вдруг поняла, что больше не хочет убеждать.

— Я.

Адриан нахмурился.

— Я изменюсь.

— Ты и сейчас изменилась.

— Нет. Сейчас я просто начала возвращаться.

Он смотрел молча.

— Ты стала резче, — сказал Адриан наконец.

Мирель почти улыбнулась. — Вот.

— Что?

— Ты уже заметил.

Он понял слишком поздно.

Лицо закрылось.

Мирель не стала продолжать. Этот разговор ещё будет. Но не сейчас.

— Я хочу поужинать внизу, — сказала она.

Адриан удивился смене темы. — Конечно.

— В обычное время.

— Хорошо.

— И хочу посмотреть дом.

— Это всё ещё твой дом.

Мирель подняла на него взгляд.

— Нет.

Он замер.

— Ты можешь говорить что угодно, но юридически…

— Не надо.

Адриан оборвал себя.

Вот тоже новое.

Раньше он бы закончил.

— Хорошо, — сказал он.

Мирель почувствовала странную усталость. — Я пойду одна.

— Я не собирался сопровождать.

— Раньше бы собрался.

Адриан ничего не ответил.

После его ухода Мирель действительно вышла из комнаты и начала ходить по дому.

Не как хозяйка.

Как человек, который проверяет, что осталось.

На втором этаже почти ничего не изменилось. Кабинет Адриана, библиотека, гостевые комнаты. Но в малой библиотеке появились книги по пророчествам. На подоконнике стояла чашка с золотой каймой, которой раньше не было.

В музыкальной комнате кресло переставили ближе к окну.

Мирель остановилась.

— Кто велел? — спросила она у проходившего слуги.

Тот поклонился. — Леди Ларен, миледи. Ей удобнее читать при дневном свете.

— Конечно.

Слуга ушёл.

Мирель посмотрела на кресло.

Когда-то оно стояло возле пианино.

Она часто сидела там с нотами.

Ничего страшного.

Просто переставили мебель.

И всё же даже пространство постепенно приспосабливалось к другому телу.

Другим привычкам.

Другой женщине.

Малый зал оказался последним.

Мирель вошла и сразу увидела пустое место на стене.

Портрета не было.

Остался чуть более светлый прямоугольник на обоях.

Она стояла долго.

Не плакала.

Не злилась.

Просто смотрела.

Здесь её заменили не портретом Эстель.

Пока.

Стена оставалась пустой.

И почему-то это было даже честнее.

Дверь за спиной открылась.

Мирель не обернулась.

— Я не приказывал снимать, — сказал Адриан.

— Кто?

— Нерваль.

— Почему?

— Счёл, что после объявления о разводе портрет действующей хозяйки дома в публичном зале создаёт двусмысленность.

Мирель усмехнулась. — Он всегда был хорош в двусмысленностях.

— Я могу вернуть.

— Не надо.

Адриан подошёл ближе.

— Мирель.

— Нет. Правда. Не надо.

Она наконец повернулась.

— Ты понимаешь, что больно не потому, что портрет сняли?

Он молчал.

— А потому, что дом уже научился без меня.

— Прошло несколько недель.

— Именно.

— Что ты ожидала? Что всё остановится?

— Нет.

Мирель сама удивилась спокойствию.

— Наверное, раньше ожидала.

Адриан посмотрел на пустую стену. — Ты двадцать лет управляла этим домом. Это не исчезает за несколько недель.

— Исчезает функция.

— Что?

— Место.

Она прошла к окну.

— Цветы уже выбирает Эстель. Книги стоят там, где удобно ей. Кресло переставили. Стол готовят по её привычкам.

Адриан нахмурился. — Ты следишь за мелочами.

— Именно из мелочей состоит дом.

Он замолчал.

Мирель продолжила: — Я думала, увижу её вещи и буду ревновать. Хотеть выбросить. Злиться, что она трогает моё.

— А ты не злишься?

— Злюсь. Но не так.

Адриан смотрел.

— Она заняла место быстро, — сказала Мирель. — И это нормально. Кто-то должен выбирать цветы. Кто-то решать, где сидеть. Кто-то разговаривать со слугами. Дом не обязан хранить траур по живой женщине.

— Ты говоришь так, будто уже умерла.

— Нет. Наоборот.

Она повернулась.

— Я наконец вижу, что была заменима здесь.

Адриан резко шагнул ближе. — Нет.

— Да.

— Нет, Мирель.

В голосе впервые появилась настоящая боль.

— Дом без тебя другой.

— Но живёт.

— Конечно живёт.

— Эстель станет хозяйкой.

Он замер.

— Когда мы разведёмся.

— Да.

— Слуги привыкнут.

— Возможно.

— Ты будешь ужинать с ней за моим столом.

Адриан раздражённо выдохнул. — Что ты хочешь услышать?

— Ничего.

Мирель почувствовала, как появляется самое страшное понимание.

— Вот в чём дело. Я действительно не хочу ничего услышать.

Он смотрел на неё почти растерянно.

— Раньше мне было бы важно, что ты скажешь. Что я незаменима. Что никто не займёт место. Что двадцать лет нельзя заменить молодой женщиной за месяц.

Адриан тихо произнёс: — Нельзя.

Мирель покачала головой.