Теперь открой глаза - Николь Фиорина

– Ты шутишь, что ли? Так и знала. Ты разозлил ее дух! – она выдохнула. – И что теперь делать будем?

– План Б.

– Что за план?

– Устроим привал.

– То есть ты хочешь сказать, что после того, как ты показал мне наш чудесный дом, ночевать мы будем на кладбище? – простонала Мия, но во тьме ночи я ее не видел. – Мне надо в туалет.

– Придется потерпеть, любовь моя. На святой земле облегчаться незаконно.

И я пожалел об этих словах, как только они сорвались с моих губ.

– Но закопать рядом со знаменитой поэтессой сорок три штуки – это нормально? – прошипела Мия громким шепотом, и я был почти уверен, что она вскинул руки.

Да и выражение ее лица я легко мог представить.

– Мы вообще хоть что-то законное сейчас делаем, Олли?

Тон ее означал, что я попал в настоящую передрягу.

– Ладно, ты права, – я запустил пальцы в волосы и развернулся. – Вперед, принцесса.

– Что, прямо здесь?

– Лучше здесь, чем на могиле.

Мия посветила фонариком мне в лицо.

– Ладно, только не смотри.

– Мия, я руку-то свою с трудом вижу.

– И уши заткни.

Усмехнувшись, я отвернулся и опустил голову. Может, стоит звякнуть Трэвису, чтобы тот нас спас? Но потом я вспомнил, что оставил мобильник в машине. Мия зашуршала джинсами. Где-то упала ветка. Я резко обернулся. Над нами ухнула сова. Ночь не была на нашей стороне.

– Мия, ты все?

Хотелось уже выбраться из всех этих кустов и снова оказаться под луной.

Снова треснула ветка. Я обернулся.

– Мия?

Тишина словно кричала, играясь со мной. Я осмотрел лес в поисках фонарика.

– Черт подери, Мия. Ответь мне!

Меня схватили за плечо, и я подпрыгнул и обернулся. Мия выпрыгнула на меня и посветила фонариком в лицо, смеясь.

– Господи, – выдохнул я и схватился за заходящееся в бешеном ритме сердце. – Это совсем не смешно. И ты совсем не смешная.

– Что случилось, Олли? Ты боишься?

Мия рассмеялась.

Я покачал головой и поднял с земли сумку.

Мы прошли сквозь густые заросли кустов и вышли на холм. Мия от меня не отставала. Столько мы тут плутали? Часа три? Значит, рассвет примерно через два. Я забросил сумку на ближайшую надгробную плиту и сел, опершись спиной о камень.

Ветер не стих, даже наоборот, усилился: взметнул волосы Мии, и шоколадно-коричневые прядки закрыли ее обветренные, розовые губы. Но ветер ее совсем не смутил. Мия словно сама его призвала – природа слушала ее. Порыв ветра поднял с земли мертвые листья, и те закружились вокруг нас, танцуя в ее волосах.

Ночное заклятье.

Я притянул колени к груди и запрокинул голову. Голос Мии меня зачаровывал, движения губ завораживали. Лунный свет ей шел: черные джинсы так плотно облегали бедра, что чуть не впивались в кожу. Мне пришлось оторвать от нее взгляд, иначе я бы прямо тут Мию и раздел. Мы, скорее всего, и без того отправимся в ад, но если я трахну ее на кладбище, это подарит нам билет в один конец.

К тому же Мия была девушкой, с которой не стоило спешить. Она была настоящим произведением искусства. Холстом, достойным да Винчи. Но я слабел перед ней. Мне башку сносило. Я дотянулся до спрятанной в деньгах фляжки – мне не помешает выпить. Тогда это казалась потрясающей идеей, а теперь наконец послужит делу – успокоит разбушевавшиеся гормоны, которые Мия за милю чувствовала. Я открыл крышку, и горло обожгло алкоголем.

Мия склонила голову и прищурилась.

– Ты меня слушаешь вообще?

– Если честно, нет. Не слышу ничего, кроме твоей сексапильности.

Мия опустила плечи. Губы ее тронула улыбка.

– Присядь-ка рядом, – предложил я, указав на место меж ног.

Мия посмотрела на меня с сомнением и забрала из рук фляжку. Она закружилась, сделав глоток из старинной бутылки, а потом остановилась передо мной и поднесла большой палец ко рту, чтобы стереть каплю. Мия словно в снег превратилась: подошла ко мне, оперлась на бедра, опустила голову на грудь.

И вскоре заснула. А потом встало солнце: засияло сквозь облака и кроны деревьев. Мне хотелось остаться здесь еще ненадолго. И я подержал Мию в объятьях минут пять, а потом разбудил ее и собрал наши вещи. Сонная Мия прошла за мной сквозь кусты к тайной двери.

Когда мы добрались до стены, я обнаружил, что дверь распахнута настежь.

Я повернулся к Мии – та тоже ничего не понимала.

– Я думала, ты сказал, что она застряла.

– Так и было.

Двадцать

Когда часы пробьют полночь, тьма позовет.

Мы свободны бежать с диким зверьем, выбросить наши маски,

Поцеловаться, словно вуду, и удивиться,

Почему что-то настолько неправильное на вкус так божественно.

Оливер Мастерс

Олли

Мне не хотелось покидать Мию. Я ненавидел тот факт, что мне придется уйти. Но с Дексом Салливаном я ей встретиться не позволю. Нужно держать ее от него подальше. Декс и так уже знал ее по имени – мне хотелось запереть ее в коробку и сунуть под кровать для сохранности. Конечно, такого я не сделаю, но Мия… она частенько оказывалась на самой линии огня. А Декс и Долор находились в разной весовой категории.

Дексу ничего не стоит убить человека.

И я отвел Мию в строительный магазин в деревушке и позволил выбрать краску и инструменты. Она возненавидела белые стены. Сказала, что они напоминают ей о психиатрическом заведении. Почему я об этом раньше не подумал?

Мия выбрала мшисто-зеленую краску под названием «Природное лекарство», и я оставил ее в гостиной. Мебель мы отодвинули в центр и покрыли пластиковыми пакетами, чтобы не измазать. У Мии в резюме не было строчки про краску. Ее пальцы были созданы лишь для того, чтобы касаться клавиш фортепиано, фотоаппарата и моей кожи.

Я уже отыскал номер маляра из Лондона, который согласился бы все исправить после. На всякий случай.

Я поехал в схрон Звеньев в Грейс Сауте и припарковался у обочины. На передних ступеньках сидел, чуть выгнув спину, Адриан и курил сигарету. Глаза его заблестели, стоило мне только подойти. Он поднял голову и тут же вскочил на ноги – мы схватились за руки чуть повыше запястья. Адриан хлопнул меня кулаком по спине.

– Оливер, ты словно совсем другой человек стал! Где пропадал, приятель?

Губа Адриана была разбита и припухла. Под правым глазом красовался порез.

– Неподалеку. Что случилось с твоим лицом?

Он схватил лежащую