Порочный ангел - Л. Дж. Шэн

слишком талантлив, молод и сексуален, чтобы оказаться в тюрьме. Знаешь, как там обходятся с такими, как я? – Он заключает свое лицо в рамку, сложенную пальцами.

Избегают, потому что ты ужасно надоедлив?

– Со мной все будет нормально, Пэй.

В конечном счете, инстинкт выживания берет верх над докучливой совестью, и он со вздохом забирает деньги. Сует пакетик с таблетками мне в грудь и выставляет палец в знак предостережения.

– Черт, подруга. Ты мой самый стабильный клиент в кампусе. Такой кульминации я не ожидал.

Да я сама ее не ожидала. Ну серьезно, чем меня вообще прельстила мысль о том, чтобы с ним переспать?

– Большое спасибо. Хорошего вечера. – Я указываю подбородком в сторону двери, до которой ему меньше шага. – Увидимся.

Пэйден качает головой.

– Странная ты девчонка, Фоллоуил. Рад, что мы никогда не встречались всерьез.

Взаимно.

Я выталкиваю его из комнаты, хотя он продолжает неспешно осматриваться и медлить в надежде, что я передумаю насчет предложения переспать.

– Ты что-то сделала с комнатой? Выглядит по-другому…

– Пэйден! – обрываю я. – Выметайся, пока не шарахнула электрошокером.

Когда дверь за ним закрывается, я запрыгиваю на кровать с пакетиком таблеток в руке и делаю медленный, успокаивающий вдох. Я могу принять одну таблетку и терпеть боль и тревогу, пока та не подействует… или могу принять две и сразу же заснуть. Завтра я проснусь готовой покорять мир. Сражать всех выступлением на сцене. Получать безупречные оценки. Пэйден ошибается. У меня нет зависимости. Я просто пытаюсь спасти свою карьеру, как и все прочие танцоры в школе. И… возможно, забыть о том, какой же Нью-Йорк холодный, недружелюбный и отрешенный.

Вытряхнув на ладонь две таблетки, я запиваю их водой. Проведя двадцать минут в метаниях по комнате и корчась от боли, принимаю третью. Наконец, они начинают действовать. Я тяжело опускаюсь на кровать. Вот только чувствую, будто впитываюсь в матрас. Голова утопает в подушке.

Я падаю…

Погружаюсь…

Стремительно проваливаюсь в бездонный мрак, в который не способен пробиться свет.

Туда, где умирают мечты.

* * *

Я просыпаюсь будто в помутнении, меня пробирает дрожь.

В комнате не должно быть так холодно. Обогреватель включен на полную мощность, и на мне безразмерный свитер Дарьи от Valentino. В последний раз мне было так холодно, когда какой-то придурок напал на меня в ноябре этого года и заставил раздеться до белья, чтобы украсть шелковое платье цвета слоновой кости от Vivienne Westwood, которое я взяла у сестры. И как бы случайно забыла рассказать об этом происшествии родителям, чтобы они не волновались. Смотрю на Apple Watch. Я заснула всего двадцать минут назад, но мне едва удается держать глаза открытыми. Дыхание затрудненное, а руки и ноги будто прибиты к кровати. Хорошая новость в том, что я не чувствую боли в ногах. А плохая: я вообще не чувствую ног.

Я прошла предостаточно уроков по противодействию употреблению наркотиков и могу распознать признаки передозировки. Тело сотрясает сильная дрожь. Я опускаю отяжелевшую руку на ковер, где заряжается мой телефон. Равновесие нарушено настолько, что я качусь с кровати и падаю на пол. Не могу пошевелиться. Не могу встать. Мать твою, что же мне делать?

Мне кое-как удается обхватить телефон пальцами. Сдергиваю его с зарядки и подношу экран к лицу, дрожа, обливаясь по́том и заходясь в панике. Проходит целая вечность, прежде чем снимается блокировка. Подумываю позвонить Кате, но понимаю, что нельзя тратить единственный звонок на ту, кому не доверяю. Поэтому я набираю имя первого человека, которому звоню, когда попадаю в неприятности. Или, вернее, которому позвонила бы, если бы в них попала. Неважно, что наши отношения стали странными. Неважно, что я вырвала его сердце из груди, сунула в блендер и включила на полную мощность. Неважно, что он, можно сказать, меня ненавидит.

Неважно, что от нас остались лишь омраченные горечью воспоминания и два поношенных браслета. Неважно даже, что его отсутствие – самое настоящее, что есть в моей жизни, и что-то подсказывает мне: если бы между нами все осталось по-прежнему – по-настоящему – я бы никогда не подсела на таблетки.

Пока я жду его ответа, мир сжимается перед глазами. Словно фотография, которую пожирает огонь, сворачивая ее края внутрь.

– Бейли?

Его голос звучит беспечно, равнодушно, и у него есть на то веские причины. #Бейлев больше нет. Я уничтожила его собственными руками. На заднем плане слышна чувственная музыка, смех и звон пивных бутылок. Он на вечеринке.

– Лев… – Язык едва ворочается во рту. Не могу поверить, что произношу эти слова. – У меня передозировка.

– Что за… – На фоне хлопает дверь, и шум стихает. Он ушел в какое-то тихое место, чтобы меня слышать. В горле встает ком. Чертчертчерт. – Повтори, что ты сказала? – велит он. – Повтори сейчас же, черт возьми.

– У меня передозировка! Лекарствами. Я… кажется, я сейчас умру.

Хотя до этого момента Лев не имел ни малейшего понятия о том, что я когда-либо принимала что-то сильнее детского тайленола, он быстро соображает, что к чему.

– Что ты приняла? – Его голос становится мягким, хриплым.

В нем нет осуждения. Злости. Не могу поверить, что мы отдалились. Не могу поверить, что я нас разлучила. Не могу поверить, что, возможно, говорю с ним в последний раз.

– Вроде бы обезболивающие. Но ощущения… какие-то другие. Не те. – Дыхание становится поверхностным, тело отключается. – Мне нужно, чтобы ты вызвал скорую. – Я пытаюсь сглотнуть. Не получается. – И отправил кого-нибудь из общежития в мою комнату с антидотом. Ну понимаешь… на случай, если…

Кто сказал, что быть ботаником нет никакого прока? Я внимательно слушала на уроках по противодействию употреблению наркотиков.

– Если честно, я ни черта не понимаю, но об этом поговорим потом. – Шум, с которым он в чем-то роется, наполняет мое сердце глупой неоправданной надеждой. – Повиси на линии… черт! Твою мать! Где он? – рявкает Лев. – Я позвоню с телефона Та… с чужого телефона. Сосчитай до десяти.

Типичная Бейли сосчитала бы на латыни задом наперед, чтобы покрасоваться. А нынешняя Бейли даже не пытается. А еще Нынешняя Бейли настолько тупа, что задается вопросом, что это за «Та…». Девушка? Его подружка? Он теперь с кем-то встречается? Сейчас не время ревновать. Кислорода не хватает. Все вокруг темнеет с каждой секундой.

– Лев, мне страшно.

– Не бойся, – рявкает он, но, похоже, напуган сильнее меня.

Я с трудом сглатываю, и он, почувствовав мою панику, спрашивает:

– Когда мы не уберегали друг друга от беды?

– Порой нам не все подвластно.

– Бейли подвластно все, – решительно возражает