Многоликая в дурмане. Любовь на всю голову - Олеля Баянъ

ждать. Скорее, уж он всегда был наготове и приходил в самый неожиданный момент, ввергая меня в пучину разрозненных чувств. Но сегодня томительное ожидание снедало меня неясной тревогой. Из-за волнения я не могла усидеть на стуле. Метания по кабинету не принесли облегчения. Наоборот, моя нервозность почти достигла пика.

Почему регент задерживается? Что-то случилось? А может, это связано с тем, что тюр Лавычун не прислал на этой неделе мне почту? Что же происходит в Рейноране и Надоре…

Пол под моими ногами покачнулся. На мгновение показалось, что на меня сейчас рухнет потолок, и я присела, а потом и вовсе села на пол, чтобы не упасть. Перед глазами закружился мир, но быстро замер.

Что сейчас было? Это землетрясение? Или кто-то из адептов напутал с каким-нибудь заклинанием, и всю академию тряхнуло? Если так, то это кто-то с боевого, или снова тёмные развлекаются.

Я подождала ещё немного, но дор Халденрей так и не явился. Моё терпение иссякло. К тому же, меня мучил вопрос о произошедшем. Или это у меня галлюцинация была. В любом случае, больше ждать не имело смысла.

Я подошла к двери, схватилась за ручку, как её снаружи толкнули, и вошёл тёмный регент собственной персоной. Я застыла с открытым ртом. Внутри сердечко затрепетало, когда увидела его, в чёрной одежде, припорошённой пылью. Виарат, казалось, был уставшим, но это делало его более близким. Или это потому, что я не отошла в сторону и стояла, преградив ему дорогу в аудиторию, а он шагнул вперёд, словно не заметил.

Между нами расстояние было всего ничего. От него пахло дорогой и пылью. Я задрала голову и впилась взглядом в его слегка прищуренные глаза, которые сейчас заволокла тьма, перевела взор на поджатые губы.

Я вспомнила, как сидела у него на коленях за завтраком. Мои руки касались его. Наши лица находились тогда ещё ближе, чем сейчас. О, какая же я дура, что не воспользовалась тогда моментом и не поцеловала его. Нам тогда так не вовремя помешали. Я даже закусила нижнюю губу от сожаления, горькой патокой растёкшегося внутри.

— Луария, ты почему сняла кулон, который я на тебя надел? — прогремел регент, и перед моими глазами возник голубой камень в форме ромба на чёрной цепочке.

— Хорошо, я сейчас его надену, — я сделаю всё, чтобы угодить тебе, Виарат.

Я протянула ладонь, чтобы взять кулон, но дор Халденрей отодвинул руку, чтобы я не успела перехватить его. Регент развернул меня к себе спиной и сам снова надел на меня украшение, а затем попытался спрятать его под ворот моего платья. Вот только у него это не получилось, и я коснулась его сильных рук, чтобы помочь. Камень приятно холодил кожу, по которой пробежались мурашки. Их породил не кулон, а мужские ладони, которые легли на мои плечи, и горячее дыхание, обжёгшее правое ухо.

— Хватить заниматься ерундой, Луария. Пора учиться ответственности. Ты будешь правительницей…

Так править буду я, а не ты?

Ладони больно сжались на моих плечах. Я ойкнула, и меня тут же освободили. Воспользовавшись моментом, я обернулась и застыла. Виарат дор Халденрей был объят тьмой. От него исходил потусторонний холод. Я видела чёрные щупальца, которые расходились в разные стороны от подола его длинного кафтана.

Вот это да! Никогда я не видела его таким… таким готовым к бою, сдерживавшим изо всех сил тьму, рвущуюся наружу. Это просто!

— Как расценивать твой вопрос, Луария? — прорычал регент. — Ты столько дел наворотила меньше чем за неделю не только в Рейноране, но и в Надоре, что я до сих пор разгрести последствия твоих действий не могу. А сейчас ты мне заявляешь, что править не будешь? Дамхорф тебя вовсе не учил. Ты выросла избалованной девчонкой! — под конец своей тирады он уже кричал.

От его крика у меня задрожала нижняя губа, глаза заволокли слёзы. Зачем он так меня обижает?

— Только попробуй не учиться, — пригрозил мне дор Халденрей. — Пока не переосмыслишь своё поведение, никаких больше переписок с тюр Лавычуном не будет.

А при чём тут Фергнис? Я бы лучше с тобой переписывалась, но ты же весь такой занятой. Я коснулась его руки, но регент стряхнул мою ладонь. Какое-то странное выражение лица у него. Это сожаление, что ли? Я только открыла рот, чтобы сказать ему, что мне не жаль терять общение с Фергнисом, как Виарат выдал:

— Надеюсь, до конца учебного года ты доучишься без происшествий. Мне некогда с тобой возиться, — и вышел из аудитории, хлопнув дверью.

Я разве что успела руку протянуть в попытке его остановить, но его уже след простыл. Всхлип вырвался из груди неожиданно. Я прикрыла рукой рот, но рыдания уже невозможно было сдерживать. Ноги отказались держать меня, и я сползла на пол.

Вот какого он обо мне мнения! Как же больно в груди от его слов. Никогда не думала, что окажусь на месте отвергнутых девушек. Но как он прекрасен! А его руки на моих плечах…

Мои мечтания о несбывшемся резко прервались открываемой дверью.

— Рина, — ко мне подбежала Амилия. — Меня за тобой прислала магистр Бремосси. Я сейчас тебе такое расскажу, что ты в это даже не поверишь. Главное, пока идём в комнату, не поднимай глаза. Это приказ ректора.

— Почему? — я всё же оторвала глаза от пола.

Подруга насильно наклонила мою голову.

— Во время выступления ректора жахнуло мощное приворотное заклинание. Если посмотришь в глаза противоположного пола, то влюбишься, — она шла, старательно не отводя взгляда от пола. — Первых пострадавших увели уже в лазарет. Если это чья-то шутка, то довольно злая. Ты представляешь, так ведь можно влюбиться в того, кого ненавидишь.

— Да, наверное, — и я тут призадумалась, следуя за Амилией.

А, что, если регент попал под это заклинание? А если он меня не любит? Тогда эти прикосновения и его забота — всё это ложь? Я снова всхлипнула.

— Рин, ты чего? — погладила меня по плечу соседка. — Не расстраивайся. Ректор и магистры быстро разберутся, кто виноват в этом безобразии, а пока нам придётся посидеть в комнате. Занятия отменили.

— Отменили, — повторила с явной грустью я.

— Я тоже расстроилась, что их отменили, — посочувствовала мне такая же заучка, как и я. — Мы как раз подошли к очень интересной, но сложной теме, а тут отменили.

Так началось внезапное затворничество с перерывом на учёбу. Нам было велено сидеть в своих комнатах, куда нам приносили поесть те, кто не подвержен заклинанию. Выходить не разрешалось. Но когда строгие запреты останавливали адептов?

Уже