Многоликая в дурмане. Любовь на всю голову - Олеля Баянъ

оглядела коридор. Никого не было. Уже дан отбой, поэтому адепты старались не попадаться на глаза и не ходить по освещённым коридорам, чтобы не нарваться на отработки за нарушение режима.

— Тебе нужно её завалить на кровать, — услышала я Иниду. — И тут приду я, как будто только что вернулась из библиотеки.

— Только завалить? — уточнил незнакомец.

— Если ты хочешь поближе с Миариной познакомиться, то я не буду возражать, приду попозже.

Решение пришло молниеносно. Трансформация заняла меньше минуты (вот что значит, тщательная подготовка и тренировки), и в комнату ворвалась я в виде грозовой тилы. Я прыгнула и завалила на кровать свою соседку, придавив её своей тушей. Парень испугался и быстро сбежал из комнаты, не забыв закрыть дверь.

При моём появлении Инида раскрыла рот, но крик так и замер на её губах. Ни звука не вырвалось из её горла. Зато глаза раскрылись от вселенского ужаса. Кажется, ей придётся повторно сходить в душ, но это уже её проблемы. Медленно я трансформировала своё лицо в настоящую меня. К ужасу на лице Ронегатской прибавилось и удивление, но страха всё же было больше.

— Ещё раз возьмёшь мои вещи без спроса, и в следующий раз на моём месте окажется настоящий монстр, — предупредила я, проведя когтём по её щеке, не оцарапав. — Зачем забрала мой кулон? — я наставила коготь напротив сонной артерии.

— Я знаю, что это родовой артефакт. Его нельзя трогать голыми руками. У моей семьи есть такие, как-никак я из родовитой знати с долгой историей. Твой обладает защитной функцией. Если его убрать подальше от тебя, то он не сможет тебя защитить, — просипела она.

— От чего меня нужно защищать? Что ты мне приготовила? — я наклонилась к её лицу, обнажая трансформировавшиеся клыки.

— Я хотела проучить тебя за твои намёки в адрес моей невинности. Аристократам с моей родословной целомудрие важно. Если бы ты кому-то рассказала о моих отношениях с тем парнем, то моя репутацию можно было бы похоронить. Без защиты родового амулета ты бы не смогла сопротивляться моему знакомому, который тебя бы припугнул, — призналась она под страхом смерти, правда, я слышала, что она не будет возражать, если он бы меня изнасиловал.

Я вскочила с неё, возвращая своему телу родной облик. После услышанного стало противно находиться с Ронегатской в одной комнате. Я взяла только самые необходимые вещи и вышла из помещения. В общежитии уже наступил отбой, поэтому спрашивать мне было не у кого. Попыталась вспомнить, где жила Амилия. С третьей попытки, первые два раза я постучала не в те комнаты, в последней девочки подсказали, где жила четверокурсница Амилия.

— Заходи, — с улыбкой встретила она меня.

Девушка не спала. На её разобранной кровати я заметила раскрытую книгу и тетрадь с заметками. Кажется, она тоже прилежно учится, значит, сойдёмся характерами.

— Что тебя привело ко мне в столь поздний час? — Амилия достала из тумбочки тарелочку с печеньем и угостила меня им.

— С соседкой не могу ужиться, — я не стала рассказывать детали конфликта. — Можно я у тебя переночую?

— Да, конечно, — она обрадовалась. — Моя соседка ещё в прошлом году бросила учёбу. Вышла замуж и забрала документы. Знаешь, скучно жить одной в комнате. Может, переедешь ко мне?

— А так можно? — поинтересовалась я. — К кому нужно обратиться с этим вопросом?

— Я думаю, лучше сразу подойти к магистру Бремосси, — призадумавшись немного, ответила Амилия. — Только имей в виду, что она потребует назвать причину для переезда. И ужиться её точно не устроит.

На следующее утро я пришла к магистру, как раз успела её застать.

— На вас поступила жалоба, адептка Плюморфъ, — строго отчитала меня магистр. — Вы почему превратились в опасного хищника и угрожали расправой своей соседке? Меня разбудили глубокой ночью, потому что пришло письмо от её разгневанных родителей, которые не на шутку испугались.

Я поджала губы. Вот уж не ожидала от неё такой прыти. Она сама хотела подстроить мне гадость, но опередила меня тут. Какая же Инида всё-таки подлая.

— Миарина, что случилось? Если ты мне всё не расскажешь, то мне придётся прибегнуть к высшей мере наказания. Мало того, что тебя исключат из академии за неподобающее поведение, так ещё могут и судить. Родители Ронегатской в ярости. Я знаю, что ты долгое время ютилась в каморке у Грызарура. Просто так никто не уходит из комнаты.

По-хорошему следовало бы промолчать, но я не собиралась замалчивать коварный план Иниды. Если она так со мной обошлась, пострадал невинный енот Леонид, благородно спасший родовой артефакт дор Халденрея. Кстати, кулон мне так и не вернули. Скорее всего, отдаст его мне регент, когда придёт для разбора моего поведения.

— Безобразие! — воскликнула Бремосси, когда я ей всё рассказала. — Я немедленно отчислю Ронегатскую. Такого не должно быть в стенах нашей академии. Ты помнишь парня?

Я покачала головой. Признаюсь только себе, в тот момент меня интересовала только Инида, поэтому упустила того адепта, который воспользовался ситуацией и сбежал, оставив свою подельницу со страшным зверем.

Уже вечером я собрала вещи и переехала в комнату Амилии, которая была очень рада новой соседке. У нас с ней было много общего. Мы обе учились, иногда она мне помогала. В основном, подсказывала, где искать информацию для занятий и практики. Она, как и я, тоже дала клятву лекарей, так что мы с ней ещё тренировались и в медитации. Я даже газеты перенесла в новую комнату, чего не осмеливалась сделать, живя с Инидой, которую, декан сдержала слово, исключили из академии. Я попросила только об одном, чтобы исключение прошло тихо. Мне не нужно было накалять обстановку перед приходом Виарата. Боюсь, что тогда мне от него влетит гораздо сильнее.

И я ждала его прихода. С нетерпением. С волнением. Я готовилась защищаться, придумала несколько десятков возражений, а он всё не приходил. Даже письма не прислал. А вдруг магистр Клиффорд не рассказал ему? Так я думала ровно до той лекции, которую должна была провести у нашего курса сама магистр Шартолла Бремосси, но занятие отменили, потому что ректор собирал всех адептов в общем зале, чтобы лично поздравить нас с днём влюблённых.

— Адептка Плюморфъ, — остановила меня магистр, выхватив из всеобщего потока адептов, стремящихся в общий зал, чтобы послушать очередное наставление ректора. — Иди в аудиторию номер семь. Там тебя ждёт твой опекун. У него к тебе важный разговор.

Глава 4

Когда я пришла в учебный класс, то никого не обнаружила. Никогда прежде Виарат дор Халденрей не заставлял себя