Дважды два - Николас Спаркс

Вивиан и Лондон вернулись домой лишь к семи, поэтому и обедать, и ужинать мне пришлось в одиночестве.

Я был бы не прочь в свободное время сходить в тренажерный зал, помедитировать или весь день почитать биографию Тедди Рузвельта. В итоге я целый день проторчал в Интернете. Я прочел про гигантскую медузу, которую вынесло волнами на пляж в Австралии, про непрекращающиеся конфликты на Ближнем Востоке, про неминуемое исчезновение горилл как вида в Центральной Африке, а потом увлекся статьей про «десять лучших продуктов питания, от которых жира на вашем животе станет гораздо меньше!».

Если мои блуждания в Интернете и заслуживали похвалы, то лишь в том отношении, что я не прочел ни единой статьи о знаменитостях. Так себе повод, чтобы собой гордиться, но все же лучше, чем ничего, верно?

Вивиан и Лондон вернулись домой усталые, но эта усталость явно была приятной. Лондон продемонстрировала мне свои ногти на руках и ногах, сказала, что они ходили в кино, обедать и по магазинам. После купания я, как обычно, почитал ей, и к тому времени, как перевернул последнюю страницу, она уже почти спала. Я поцеловал ее, вдохнув аромат детского шампуня, который ей до сих пор нравился.

Спустившись в гостиную, я обнаружил, что Вивиан уже в пижаме сидит на диване с бокалом вина. По телевизору шла какая-то передача про домохозяек с эмоциональной неустойчивостью – в отличие от них, Вивиан казалась жизнерадостной. Она весело щебетала, рассказывая мне, как прошел день, а на мой вопрос с намеком на продолжение вечера ответила лукавой улыбкой, и мы переместились в постель.

Не очень похоже на запланированный вечер свидания, но я был счастлив.

Утром во вторник, первый школьный день Лондон, мы с Вивиан проводили ее от стоянки до учебного корпуса. В ответ на вопрос, хочет ли она взять меня за руку, Лондон решительно заложила большие пальцы под лямки своего рюкзака.

– Я уже не маленькая, – заявила она.

Вчера мы с Вивиан получили по электронной почте письмо от учительницы с объяснениями, что первый школьный день может вызвать стресс у некоторых детей, поэтому прощания не растягивать – быстро поцеловали, похлопали по плечу и отпустили к учительнице, а она увела детей в класс: так говорилось в письме. Нам не рекомендовали стоять у дверей или слишком долго заглядывать в окна класса. И предупредили: детям лучше не видеть нас плачущими – родительские слезы внушают детям тревогу. Нам дали номер телефона школьной медсестры и сообщили, что школьный психолог будет дежурить в вестибюле, и родители могут обратиться к нему, если этот день станет слишком тяжелым испытанием для них самих. Я задумался, получали ли мои родители такие письма, когда мы с Мардж пошли в школу, и рассмеялся.

– Над чем смеешься? – спросила Вивиан.

– Потом скажу. Ничего такого.

Впереди я заметил моих родителей, ждущих у машины. Отец был в рабочей одежде – синей рубашке на пуговицах, с короткими рукавами и логотипом компании, джинсах и рабочих ботинках. Мама, к счастью, обошлась без фартука и красной шляпки и ничем не выделялась из толпы родителей, за что я был ей благодарен.

Лондон тоже увидела их, бросилась навстречу и сразу запрыгнула к отцу на руки. Он назвал ее пампушкой, чего я прежде никогда не слышал. Интересно, это новое прозвище?

– Сегодня важный день! – сказала мама. – Ты рада?

– Да, будет здорово, – кивнула Лондон.

– Вот увидишь, тебе понравится.

Отец поцеловал Лондон в щеку и опустил на землю.

– Ты поведешь меня за руку, дедуля? – спросила Лондон.

– А как же, пампушка.

Лондон с отцом ушли вперед, а Вивиан тем временем рассказала моей маме о письме, которое мы получили от учительницы. Мама озадаченно нахмурилась.

– У них есть школьный психолог для родителей?

– Да, – объяснила Вивиан. – Кто-то из родителей может разволноваться или расстроиться, а она, конечно, выслушает их, будет кивать и уверять, что все в порядке. Ничего особенного.

– А ты волнуешься?

– Нет. Грустно немного, но, думаю, это скоро пройдет.

– Ну что ж… хорошо.

Глядя, как матери с детьми входят в класс по двое, пара за парой, вспомнил историю о Ноевом ковчеге – любимую книгу Лондон. Я рассчитывал увидеть Эмили и Бодхи, но этого не случилось – видимо, Эмили уже ушла или еще не появлялась.

Впрочем, это было неважно. Мы встали в очередь вместе с другими родителями и детьми, направляющимися в первый класс. Очередь двигалась быстро, и, когда мы были близки к двери, Вивиан решительно шагнула к моему отцу и Лондон.

– Так, милая, поцелуй бабушку и дедушку, хорошо? И меня, конечно.

Лондон послушно поцеловала моих родителей, потом Вивиан.

– Папа заберет тебя после занятий, а я буду рада узнать, как прошел твой первый день в школе, когда ты вернешься домой. Только не забудь, что сегодня в четыре у тебя музыка, хорошо? Я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, мамочка.

Учительница заулыбалась.

– Привет, Лондон! Рада снова видеть тебя. Готова весело провести день?

– Да, мэм, – ответила Лондон, и Вивиан мягко подтолкнула ее к двери в класс. Мы не стали задерживаться у класса, хотя я успел заметить Лондон, стоящую у низкой парты, заваленной фетровыми лоскутками. Дети выкладывали из них узоры, делали панно. Бодхи не было, но Лондон, по-видимому, это не беспокоило.

Только когда мы направились к машине, я вдруг кое-что понял.

– Я даже не успел поцеловать ее на прощание!

– Ничего страшного. Поцелуешь после школы, – пожала плечами Вивиан.

– Не хочешь заглянуть к школьному психологу?

– Исключено, – отказалась она. – Я и так опоздала на работу. Уолтер наверняка уже места себе не находит в ожидании меня.

Пока Лондон была в школе, я еще раз убедился, что к съемкам ролика все готово, и отправился на встречу с главой съемочной группы. Мы обсудили график и материал, который требовалось отснять, в деталях разобрали самый длинный ролик, на который могло уйти три полных съемочных дня, и убедились, что во всех вопросах полностью поняли друг друга. Затем я занялся «холодными звонками», обзвонил полдюжины пластических хирургов и назначил две встречи на следующую неделю.

Для одного рабочего дня неплохо. Приехав в школу за Лондон, я очутился в очереди, растянувшейся у входа. Оказалось, что забрать ребенка из школы не так-то просто. Прежде чем Лондон наконец села в машину, прошло двадцать минут.

– Как прошел первый день? – спросил я, медленно выруливая на проезжую часть и посматривая на Лондон в зеркало заднего вида.

– Хорошо, – ответила она. – На чтении учительница разрешила мне помочь ей прочитать «Давай, песик!». А некоторые дети даже буквы еще не знают.

– Выучат, – успокоил я. – Я тоже не умел читать, когда только пошел в школу.